Гостиницу в Путятине построил тоже Кубрин. Но в ее архитектуре нет ничего итальянского — все по-российски, по-купечески. Длинное двухэтажное здание со стенами метровой толщины, с небольшими окошками занимало в длину целый квартал. К нему примыкал обширнейший двор с конюшнями и сараями для экипажей. Окнами на улицу шли номера побогаче, окнами во двор — победнее. И хотя в гостинице уже давно стояла нынешняя стандартная мебель, а не бархатные диваны, кресла и карточные столы, разница между номерами оставалась — окнами на улицу селили командированных рангом повыше. Зато изменилось в корне значение номеров получердачных. Прежде тут селили бедняков приличного облика — неприличных грубо отсылали на постоялый двор. Но теперь тесные чердачные каморки обрели немалую ценность. Дело в том, что все бывшие богатые номера, кроме двух «люксов», стали теперь многоместными, а в чердачную каморку со скошенным потолком никакими ухищрениями нельзя было втиснуть больше одной кровати. При этом чердачные номера никогда не бронировались горсоветом или управлением текстильной фабрики. Они составляли золотой фонд гостиничной администрации. Вот почему Футболист, преподнесший дежурной коробку шоколада московской фабрики имени Бабаева с веткой сирени на крышке, получил в свое распоряжение тот самый номер, откуда он мог отлучаться в любое время совершенно незаметно для гостиничного персонала.
Видимая сторона его жизни в Путятине была такова. Футболист вставал в семь часов утра, завтракал в гостиничном буфете и укатывал на своей машине до вечера. Ужинал в буфете и рано ложился спать. Никакие посетители к нему не приходили, к телефону его не вызывали, писем он не получал. С художниками Футболист не общался и не проявлял никаких попыток с ними познакомиться. С Верой Брониславовной тоже.
Сегодня с утра он предупредил, что собирается уезжать после обеда, однако никуда не уехал. Дежурная гостиницы и уборщица видели своими глазами, как во дворе появился известный всему Путятину дядя Вася — тунеядец, родственник активистки из секты староверов. Примерно через полчаса к нему вышел постоялец из чердачного номера. Они о чем-то поговорили, сели оба в машину и уехали. Однако спустя некоторое время постоялец вернулся пешком, немного посидел у себя в номере и ушел.
Фомин поблагодарил дежурную и уборщицу за ценные сведения и оставил свой телефон на случай, если они еще что-нибудь заметят. Что же касается дяди Васи, то это был, конечно, знаменитый умелец, направленный ГАИ по верному адресу.
Через четверть часа Фомин беседовал с умельцем в его домашней мастерской. Дядя Вася сообщил, что машина у клиента новая, содержится бережливо. Клиент, как водится у автолюбителей, сначала сыпал техническими словами, а затем целиком доверился дяде Васе. Особых, не относящихся к автоделу разговоров не заводил, но о милиции выразился неодобрительно.
— То есть? — спросил Фомин.
— То есть сначала никакого разговора про милицию не было. Он издалека начал. Что вот, мол, бывают у людей одни и те же увлечения или одни и те же болезни — и тогда люди стараются помочь друг другу. Например, у одного больная печень и у другого пошаливает. Сидят рядом на совещании, обмениваются, у кого как болит, а там, смотришь, записали телефоны, звонят друг другу, устраивают взаимно на прием к врачам, едут вместе на курорт. Или, например, человек гуляет со своей собакой. Понемногу у него появляются знакомые среди собачников. Они дают друг другу советы, как воспитывать псов, как лечить. А если надо, они дружно объединяются против пенсионеров и против работников милиции.
На этом месте дядя Вася запнулся, но потом твердо повторил, что так и было сказано: «против милиции».
— Дальше что? — допытывался Фомин, остановив заверения дяди Васи в полном уважении к милиции.
— Дальше хвастался, что автолюбители тоже друг за друга стоят горой. Запчастями делятся, мастеров друг другу рекомендуют или там электриков, которые ставят противоугонные устройства. У него в машине клавиши поставлены — секретный код, по блату делали в НИИ. Он насчет дверцы не очень переживал, все охал, что электроника полетела. Пришлось налаживать.
— Электронику?
Запущенная внешность умельца мешала Фомину поверить, что дядя Вася хоть как-то разбирается в умных приборах. Дядя Вася заметил сомнение следователя, но виду не подал, ответил скромненько:
— Чего тут хитрого? Подпаял маленечко — и заработала лучше прежнего.
— А потом что делали, о чем беседовали? Вы не тяните, сами обо всем рассказывайте.
Дядя Вася задумался.
— Потом-то нечего рассказывать, потом он ушел. Но вот до… Тут случилась одна закавыка. Тетка моя терпеть не может чужих, но тут ее как подменили.
— Поточнее! — сказал Фомин. — По порядку, со всеми подробностями.
Подробности оказались весьма любопытными.
Когда дядя Вася и Футболист подъехали к дому, умелец вылез и стал отворять ворота. Дом принадлежит не ему, а тете Дене, которая служит в музее. Она староверка и пуще всего боится обмирщиться. Лучших друзей дяди Васи за ограду не пустит, но заказчиков кое-как терпит.
