Теперь он видел, что эти трое все-таки разные. Юра у них, несомненно, лидер, он современный босс. Лицо у Юры крепкое, неуязвимое, как резиновая маска. Толю он держит на роли послушного исполнителя, рабочей лошадки. Толя — губошлеп, тупица, дуболом. В общем, эти двое абсолютно ясны. Но Саша… Он тонкая бестия, вещь в себе, познать которую — вот задача для острого ума. И решение не терпит отлагательств, потому что именно на Сашу глупая Танька глядит счастливыми и жалкими глазами. Ее ни капельки не отталкивают ни заношенная ковбойка, ни гнусная бороденка, растущая рыжими кустиками во все стороны, ни то, что Саша уже не молод — ему все тридцать!
Какой-то подозрительный шумок начинался в голове у Володи, но он стоически продолжал развивать свои мысли о массовой культуре и культуре для масс.
— Лучше быть учителем рисования в самой глухой сельской школе, чем малевать бездарные копии с великих творений! — Володя повысил голос, чтобы перекричать посторонний шумок в голове. — Поймите же, наконец, как ужасен ваш промысел. Ведь вас когда-то учили любить прекрасное. Вам дали художественное образование. Вы обязаны понимать, что кисть художника не для того перенесла на полотно прелестные черты девушки в турецкой шали, чтобы этот портрет, это немое признание в любви забавляло посетителей кафе в перерыве между порцией сосисок и стаканом бурды, именуемой кофе!
— Красиво говорит! — Толя всерьез удивлялся, без дураков — это Володе польстило.
Рыжий Саша опять поморщился, но промолчал.
Юра бухнул кулаком по столу:
— А мне надоела его дилетантская болтовня! (Резиновое лицо босса отвердело.) Меня раздражает его провинциальная манера разглагольствовать о предметах, о которых он знает только понаслышке, в которых он ничего не смыслит. И меня возмущает до глубины души его попытка выносить суждения о незнакомых ему людях, не имея никаких веских оснований!
При последних словах босса Володя насторожился. Суждения без достаточных оснований? Знакомая песня! Кто-то сегодня уже пытался сбить Володю именно таким приемом. Посторонний шум в голове мешал ему вспомнить, чьи это были слова. Но он теперь ясно понимал, что тот человек — сообщник босса. Их тут целая шайка!
Совершенно неожиданно для Володи рыжий Саша принял его сторону:
— Юра, не лезь в бутылку. Он по-своему прав.
«Хитрая бестия», — подумал Володя.
— Нет, он неправ, этот теоретик из Путятина! — рявкнул босс. — И я ему сейчас докажу!
— Очень интересно! — Володя сделал тонкую улыбку. Я жду с нетерпением.
Босс и дальше продолжал говорить о Володе в третьем лице:
— Он утверждает, что его земляк Пушков не для того писал картину, чтобы ею могли любоваться простые советские люди, жрущие сосиски в целлофане за столиками кафе «Космос»! Он, видите ли возмущен нашим замыслом росписи пищевой точки. Он полагает, что мы несем дурновкусицу в еще не развращенный массовой культурой Путятин! Но так ли это? Проанализируем с привлечением местных фактов. Какой шедевр висит с давних времен в зале ожидания Путятинского вокзала? Там висят «Богатыри» несравненного Васнецова. Неужели маг и волшебник Виктор Михайлович Васнецов создавал своих «Богатырей» для ведомства путей сообщения? И далее… — Юра указал рукой на Таньку. — Сейчас будущая художница сдаст нам экзамен по специальности… Какая картина украшает главную сберкассу?
— Крамской, «Портрет незнакомки», — по-школьному ответила Танька.
— Почту?
— Айвазовский, «Девятый вал».
— Фойе Дома культуры? — Юра победно загнул еще один палец на широкой ухватистой руке.
— Репин, «Бурлаки на Волге». — Танька ответила с запинкой, до нее дошло, что это за экзамен.
Босс торжествовал:
— Кто сказал, что мы явились сюда развращать невинные души? Мы продолжаем славные традиции города Путятина, который испокон веков обожал базарные копии великих творений…
— Юрий, оставь, хватит… — попросил рыжий Саша.
— Нет, зачем же бросать на полдороге! — усмехнулся босс. — Мы пройдемся по всему городу. Что у нас рядом с Домом культуры? Библиотека! Что висит в читальном зале?
— Больше я на такие вопросы отвечать не буду! — отрезала Танька.
— И не надо! Будем считать, что вопрос уже всем ясен.
— Вы все пошляки! — в отчаянье выкрикнул Володя, безгранично презирая себя за жалкую брань.
Над ним посмеялись нагло и искусно. Вместо умного спора, предложенного Володей, босс устроил нечестное избиение, он бил Володю ногами в лицо. Надо ему ответить одним безукоризненным ударом, одной фразой, острой, как шпага. Один выпад — и противник повержен.
Володя все понимал с абсолютной ясностью, но победная фраза никак не приходила на ум.
— Вы пошляки! — уныло повторил он. — Вы бездарные мазилы. Я видел там, — он махнул рукой в сторону дома, — вашу мазню. Своей бездарной кистью кто-то из вас совершил убийство. Вы убили прекрасную женщину!
— Ребята, ну что же это! — Танька всхлипнула.
— Юра, кончай! — Танькины слезы перепугали рыжего.
