Стал, значит, дядя Вася отворять ворота; они скрипели довольно громко, потому что все недосуг смазать петли. Машина въехала во двор и остановилась. В этот самый момент на крыльце появилась рассерженная тетя Дена. Заказчик вылез из машины и подошел к ней. Обычно она глянет, как водой окатит, и обратно в дом. А этому заулыбалась, словно родному.
К сожалению, дядя Вася не расслышал, какими словами обменялись его тетка и Футболист, — уж очень сильно скрипели ворота.
— Вам не показалось, что ваша родственница и этот человек знакомы друг с другом, то есть где-то встречались раньше? — спросил Фомин. Ему вспомнилось, как на ступенях музея Футболист проговорился, что пришел с кем-то повидаться.
— Вот именно показалось! — обрадованно вскричал дядя Вася.
— А не создалось ли у вас впечатление, что ваша родственница не просто знакома с этим человеком, но, например, находится от него в какой-то зависимости?
Дядя Вася слегка оторопел:
— Этого не знаю, не скажу. Хоть сажайте!
— Никто вас не собирается сажать! — обиделся Фомин. — Вы поймите, я должен разобраться во всех тонкостях.
— Понятно. — Дядя Вася сделал таинственное лицо. — Дело о шпионаже? — Он замахал руками: — Нет, нет, я не любопытствую! Можете не отвечать!
— Какой шпионаж? Вы же видели мое удостоверение!
— Видел! — быстро согласился умелец. — Признаю свою ошибку.
У Фомина осталось подозрение, что дядя Вася не так глуп, как прикидывается. Похоже, что он на самом опасном месте беседы заюлил и стал отводить в сторону.
С Футболиста умелец по собственному стыдливому признанию взял за ремонт двадцать пять рублей.
— Не много ли?
Дядя Вася молитвенно прижал к груди пропитанную смазкой пятерню:
— Так ведь не каждый день у меня клиенты! И опять же, я сделаю к утру, а на автостанции проманежат дня три. Тоже надо учитывать. Я с вами без утайки, меня на этот счет в ГАИ предупредили.
— Без утайки так без утайки, — строго заметил Фомин. — Что сделала потом ваша родственница?
— Поулыбалась ему и пошла в дом.
— А он что?
— Да он ничего. Мы с ним машиной занялись. Он только спросил меня, как ее зовут и где работает.
— То есть как он спросил? — Фомину показалось, что умелец опять засобирался поюлить.
— Вполне вежливо. Он и мной интересовался. Один ли я живу, или есть жена, дети. Я ему сказал, что жена и дети отбыли в другой город, а я, значит, бобылем поселился у тетки.
— Та-ак… — протянул Фомин. — А про жену вашу он тоже спрашивал? Как ее зовут, где работает?
— Нет. Ему-то зачем?
— Тогда подумайте, зачем он вам задавал вопросы про тетю Дену. Тем более если он — вы мне сами об этом сказали — был с нею раньше знаком!
Дядя Вася развел черными руками:
— Задачка!.. Без пол-литры не разберешься.
— Бросьте эти намеки! — посоветовал Фомин. — Не путайте меня со своими клиентами!
— Я не в смысле выпить! — запротестовал умелец. — Так уж говорится. Народный афоризм.
— Вы без афоризмов. Только факты.
Дядя Вася шумно вздохнул.
— Фактов у меня не густо. Но есть кое-какие собственные идеи. — На небритом лице проступило глубокомысленное выражение, какое бывало у дяди Васи, когда он находил, отчего барахлит двигатель. — Корень зла — в секте. Сколько я от тети Дены перенес из-за ее веры! Вы уж поверьте моему печальному опыту. Она лучших моих друзей и в ограду не пускает, а к постороннему человеку сразу с лаской и приветом. Почему? Да потому, что у секты есть свой тайный знак. Они им обмениваются навроде пароля и таким путем узнают своих единоверцев… — Дядя Вася просветленно взглянул на следователя. — Мы с вами ошиблись! Моя тетка и мой клиент никогда прежде не встречались. Интересующий вас человек прибыл сюда от секты!
Фомин понял, что больше он ничего дельного от дяди Васи не добьется.
Забежав домой поужинать, он получил от деда полную информацию о путятинских староверах. В царское время церковь стремилась изничтожить сектантов, но в Путятине им жилось привольно, потому что Кубрин откупался взятками. Хозяин мануфактуры молился по старым книгам и жену-католичку заставил креститься в свою веру, некоторые хозяйские подхалимы тоже заделались старообрядцами. А теперь в Путятине не наберется и десятка стариков, соблюдающих свое двоеперстие. Тетя Дена у них за уставщики.
Биография у тети Дены чистая, трудовая. До революции она девчонкой служила в доме у Кубрина, а после революции поступила на фабрику, вышла замуж за ткача. Он погиб в гражданскую войну, а единственный сын — в Великую Отечественную. Одинокая старуха из жалости приютила в доме дядю Васю, который ей вовсе не родной племянник, а седьмая вода на киселе. И вместо благодарности этот тунеядец явно пытался бросить тень подозрения на приютившую его тетю Дену.
«Возможно, только из-за того, что старуха гонит прочь его собутыльников, — подумал Фомин, — но возможно, тут кроется и причина посерьезней…»
