Избранное полностью

И потекли века и тысячелетия, и мир непрерывно изменялся. Пространство между Богом и человеком увеличилось и растворилось в бесконечности.

…Несметно размножились человеки и заселили всю твердь и воды и проникли на небо, всюду разрушая изначальную благодать мира Божия.

Гневался Бог, насылал кары, болезни, землетрясения, оледенения, голод, учинил всемирный потоп. Не меняется поведение людей.

Хотят быть как он – всемогущими.

Послал господь на землю Сына Возлюбленного научить человеков жить в любви и согласии. Они поспешили его казнить на кресте.

Но не оставляет Всевышний нас своим вниманием и любовью. Теперь он шлет на землю свои знамения.

Стали люди проникать в суть творения. Разъяли материю до молекулы. Бог сделал ее взрывоопасной и отравляющей до смерти.

Люди как будто только этого и ждали от Бога. Они набросились и усилили эти свойства материи. Разъяли люди молекулу, разъяли атом. Всевышний, как бы говоря: «Сюда тебе, человек, входить нельзя» – сделал его радиоактивным. Мы этому обрадовались и стали поспешно делать бомбы и еще кое-что. Он, Бог, показал нам трагедию Чернобыля.

Биологический инстинкт размножения мы раскрепостили до идеала свободной любви без ограничений и условностей.

Вселюбящий Господь Бог остерегает нас от распущенности ВИЧ-инфекцией, страхом перед СПИДом и последствием всеобщей дегенерации человека.

Пошли наши воины в море на самом лучшем подводном корабле – и таинственно сказочно пропали, не успев сказать «прости» – еще одно страшное знамение времени.

Мы стали убивать детей наркотиками, дети стали убивать родителей. Есть повод задуматься.

До сказочных возможностей осуществив передачу информации по телевидению, радио и звукописью, наполнив ее содержание образцами непристойного поведения, порой пошлого и вульгарного, раздражающей рекламой, наш технический гений стал обслуживать сатанинствующие силы зла. И в этом случае опять Всемогущий послал нам знамение.

Останкинская башня, где нечему гореть, бетон и металл, и не в основании, а на высоте, задымила смрадным пожаром.

Ее никто не поджигал. Там пожар по определению и науке невозможен.

Это ли не Божественное знамение?!

Пацаны! Полундра!

Это ж нас попутали по-крупному! Не отмазаться!

Теперь, если заведусь, я за главные слова зарплату, пенсию и фарт – всё проботаю. У меня и тачку смоют за долги. Это же гробовой шухер! За нужное слово полторы штуки?!

Шустрите, пацаны!

Что делать? Из хевры фраер: придётся притворяться немым.

А у меня два сына-семикласника – близнецы. Вы только послушайте их базар. Да они за час мою месячную зарплату в штрафные квитанции превратят.

На днях заспорили, кто товарищ Пушкин. Один говорит: он любил путешествовать, но его не пускали за границу за неуплату элементов. Он был бедным и весёлым, и кирял с няней: «Выпьем, няня, где же кружка? Сердцу будет веселей». А другой сын возражает: Пушкин был инженерным строителем. Он построил какой-то столп, очень высокий.

Матерясь при этом обильно, пришли ко мне – кто и что, выяснять.

Ну, я их, естественно, развёл. Про няню и элементы, говорю, не читал, а вот слова «столп» в русском языке нет – есть столб, вот он его и взгромоздил в Петербурге на Дворцовой площади, а в книгах опечатка – не столп, а столб, балбесы, ужель не ясно? Учиться, говорю, надо, а то фраерами будете. И в кого вы такие, дубьё, вашу мать, говорю…

Ну так что, братаны, будем делать? Феню знает каждый мент, за неё штраф, за русский штраф, а как с Людкой разговаривать? Кореш подсказывает: давайте учить английский, он в моде. Я возражаю: вот то-то и плохо, что в моде. Уж если учить другой, то африканский, а где взять учителей? Кореш опять: это не проблема – в московских вузах африканцев полно, только смазка нужна, бабки.

Кореш у меня, я считаю, чрезмерный оптимист. Я утверждаю, что без мата жить невозможно, а штрафы чрезмерны; надо Думу расслюнявить, чтобы этот произвол отменила. А он своё: и так утрясётся. Жить без мата – это миф. Перетерпим – переждём.

Ведь отучали нас Егоры не пить, виноградники корчевали, а мы антифризы и клеи изобрели. Стеклоочиститель приспособили.

Мы, русские, особый люд, крутой. Хотя и крутой, но без мата тяжело, а штрафы жуть. Хорошо бы всё по-прежнему, братва.

6 декабря 2008 г.

За 73 года XX века (1917–1990) высокое это звание примеряли восемь персон. Доподлинно известно одно: очень лысого непременно сменял очень чубатый.

Такая последовательность переходит и в нашу эпоху президентства.

В предстоящие президентские выборы у чубатых мало шансов, лысые могут надеяться на успех.

Имя каждого генсека лежит на событиях своего времени, и разделить их невозможно.

Владимир Ленин – Ильич. Он был для нас больше чем Бог, больше чем отец. Он был иконой.

Иосиф Сталин – все силы неба и ада он умел заставить работать на себя. Он выше Бога и cатаны. Ему нет равных среди смертных.

Георгий Маленков. Он вдруг обнаружил, что колхозники и колхозницы тоже люди.