Страшно подумать, а что будет, если они обидятся и не дадут нам своих продуктов питания на год, два? Без нас они проживут, а мы? Куда мы пойдём? К братьям в Африку? В Кампучию? Может, в Афганистан, который мы осчастливили десятилетней войной?
Думайте, думайте, друзья мои, как нам себя вести и какие мы.
Мы живём в час пик.
Россия для меня то, без чего нельзя жить. Она давно не девушка.
В 1917 году её изнасиловали ничтожные криминальные личности, совершенно невосприимчивые к человеческой культуре, вдобавок инородные. Страна разрешилась потомством, склонным к насилию и нетерпимости. Олигархическая структура власти продлила их господство на 80 лет.
Что нынче? Есть ли среди нас довольные? Люди доведены до истерического состояния, до четвёртой степени невежества. Оставаться в этом качестве нельзя.
Есть ли шанс на перемены к лучшему? Есть. Надо этот чудно-прекрасный мир оценить разумом, а не желудком. Если затурканные наши души не пробудятся для добрых и радостных чувств, тем хуже для всех.
Политический опыт истории научил нас никому не верить. Но так жить нельзя. Всегда есть среди нас такие, кого следует выслушать, оценить и, может, довериться их мудрости. Судьбы народных праведников чаще всего трагичны, но не бесполезны их жертвы.
В 1987 году население Котласа отметило 70-летие своего города. В связи с этим фактом было много обращений, предложений и пожеланий разных авторов и адресатов. Будем же все вместе радеть осуществиться этим добрым пожеланиям и программам.
В этих юбилейных мероприятиях недостаточно полно освещено историческое содержание и значение пережитого населением города Котласа, и не только местного.
Как известно, вся жизнь людей моего поколения, 1910—1920-х годов рождения, не отличалась устойчивой оседлостью. Жизнь трепала, носила и бросала нас без особой бережливости по всей необъятной державе. Мы хорошо знакомы с географией Родины не по учебникам.
Повсюду, где мне приходилось жить, город Котлас был многим знаком. Его популярность тем более удивительна, что этот город долгое время и не был вовсе городом, а известность была на уровне Рима.
В настоящее время его известность в памяти народной падает, и это хорошо, потому что бывает добрая, а бывает и недобрая память.
Дело всё в том, что Котлас – носитель недоброй памяти.
История – наука очень важная, может, самая ценная из всех наук, но она из ряда так называемых «неточных» наук. Она оперирует образными символами, время их меняет. Вот хорошая иллюстрация: Соловецкие острова – географическое обозначение, Соловецкий монастырь – религиозный центр, крепость и, наконец, архитектурный заповедник. Всё верно, но не вполне.
В сознании людей моего поколения Соловки – это то место, откуда возврата нет. Это правда. А для нас, сегодняшних, это главная правда.
Вот другие исторические символы: Нерчинск, Кара, Александровск, Колыма, Магадан, БАМ, Воркута, Котлас. Тут нет преувеличений, скорее нарушение субординации и хронологии. Котлас в этом ряду по праву занимает четвёртое место.
История Котласа – трепещущая тема нынешним летописцам. Не опоздать бы нам! Ещё живы свидетели, очевидцы и жертвы тех страшных драм, но их остались единицы и, к сожалению, никто их не побуждает к откровенности, а порой и наоборот. Надеяться на архивные сведения безнадёжно, а это надо знать. Потерять историческую народную память – значит перестать быть народом, превратиться в население.
Надеюсь, наше сознание пока выше этой черты.
Совсем не случайно упомянуты мной Соловки. Это не только символ, приводивший в трепет людей с якобы некачественной анкетой и биографией. Это и прямая связь с котласской темой. Узники Соловков советского периода шли по разным дорогам: Кемь, Кандалакша, нынешний Североморск, Онега. Но главный поток шёл через Котлас и Архангельск.
Это обусловливалось лучшими транспортными возможностями водного пути. Баржи, с их вместительностью и лёгкостью охранных задач, были незаменимы. С 1927 года, в связи с ликвидацией НЭПа, поток репрессированных значительно возрос. Котлас, как центр пересыльных операций ГУЛАГа в северном регионе страны, стал свидетелем ещё больших жестокостей людского стада. Это началось, когда мы победоносно проводили коллективизацию, потом – сплошную коллективизацию, потом – ликвидацию кулака как класса, потом – когда праздновали окончательную победу социализма в деревне. Котласская земля приняла в себя многие тысячи недоживших, недолюбивших крестьян и крестьянок вместе с детьми своими. Кто поставит крест на их могилах – знак их скорбной, мученической судьбы? Никто. Потому что и могилы те уничтожены.
