До Лаггнегга мы ехали около четырех часов. Если умножить это время на скорость вездехода, выходило, что мы преодолели расстояние примерно в 2260 уибробских миль, что составляет более 3390 километров[14]. Расстояние до столицы Уибробии Уиброб-сити было в три раза больше, о чем нас уведомил Броб Уининим, а сама столица находилась в центре страны. Мы с Линой были озадачены — очевидно, мы попали не на остров, а на материк. Мистер Броб подтвердил это. Он добавил, что материк носит то же название Уибробия и что на его территории помещается еще одно государство, называемое Бробдингуйя, которое занимает площадь на сто квадратных миль большую, чем их. Дьявольская история! На географических картах нет ни подобного материка, ни подобных государств. Однако мы с женой решили сохранить хладнокровие, надеясь, что позднее загадка разрешится сама собой.
В Лаггнегг мы прибыли, когда уже стемнело. Город был великолепно освещен, но мы почти ничего не увидели, поскольку наш вездеход поднялся в воздух и мы полетели над крышами. Во всяком случае, у меня сложилось впечатление, что Лаггнегг не меньше Лондона или Калькутты.
Мы приземлились на плоскую крышу многоэтажного здания. Часть крыши тотчас опустилась вместе с вездеходом, и через несколько мгновений мы оказались в просторном холле. Как только мы вышли из машины, она сама въехала в стенной гараж и стена за ней закрылась. К нам придвинулись четыре легких кресла, и мы сели в них, чтобы передохнуть с дороги.
Зазвучала музыка, тихая и убаюкивающая, хотя ни Броб, ни Нэг не прикасались ни к какому аппарату. Броб объяснил нам, что музыка здесь возникает в соответствии с настроением — для этого достаточно мысленно ее пожелать. Это, мол, старое изобретение, основанное на принципе телепатической радиотехники. Затем Броб высказал предположение, что мы, наверное, голодны и хотим отдохнуть, что было истинной правдой.
Прежде всего он пригласил нас в ванную. Извинился, что ванны из-за какого-то повреждения не работают, но и ультрадуш — неплохая штука, к тому же и они с Нэг не прочь освежиться. К нашему удивлению, они с Нэг вошли в ванную вместе с нами и весьма непринужденно разделись, посоветовав и нам последовать их примеру. Мы с Линой поежились, но вспомнили, что в некоторых европейских странах семьи друзей купаются вместе, и тоже разделись. При этом мы старались не смотреть на наших хозяев.
Ультрадушем оказалось большое круглое матовое стекло на потолке ванной комнаты. Как он действовал, я не могу сказать. Просто он тихо загудел, мы ощутили тепло и вспотели. Запахло конским потом. Я невольно бросил взгляд на Броба и Нэг, потому что запах, несомненно, исходил от них. Мне показалось, что они не сняли свои странные парики, и я посмотрел еще раз.
Я едва не вскрикнул. Парики были вовсе не париками… Да, да, дорогой читатель. То, что мы принимали за парики, были естественные лошадиные гривы и хвосты, неотделимые от тел наших уибробцев — только сами волосы были более тонкими и нежными, чем обычный конский волос. Они росли на теле уибробцев, как у нас растут шевелюры и усы. Еще не придя в себя от неожиданности, я к тому же увидел, что голые ноги Броба и Нэг оканчиваются не ступнями, а копытами. Это объясняло полукруглую форму их обуви. Что касается их рук, они имели по два пальца и были лишены ладоней: пальцы росли прямо из кисти и оканчивались длинными ногтями, твердыми и острыми, как кинжалы.
Я слегка толкнул Лину, и это было своевременно — она таращилась на наших хозяев, раскрыв рот. К чести Броба и Нэг надо сказать, что они тоже посматривали на нас, но реже и сдержаннее — это свидетельствовало об их хорошем воспитании. Только раз или два я увидел, что они принюхиваются и не могут сдержать гримасу отвращения. Я сделал вид, что ничего не заметил.
После душа Лина надела вечернее платье, которое достала из своего чемодана, а мне Броб предложил чистую рубашку и свой вечерний костюм. Костюм был прекрасно сшит, но мне был немного узок и короток и имел то неудобство, что на спине был снабжен продолговатой прорехой, вероятно для гривы. А в брюках сзади был круглый вырез, окаймленный красивым металлическим обручем. Только обуви, по понятным причинам, для нас, не нашли, и мы остались босыми.
Пошли в столовую. Здесь все было элегантно и сверкало чистотой. Ужин состоял из овсяного супа без масла, мелко нарезанной кормовой свеклы, мелассы и сырой пшеничной крупы, посыпанной сахаром. Для питья нам была предложена настойка из ароматных трав на родниковой воде. У нас с Линой не было сил даже переглянуться: мы попали, увы, в вегетарианский и безалкогольный мир, противопоказанный нашим желудкам.
Прежде чем приступить к ужину, мы стали свидетелями небольшого уибробского религиозного обряда. Броб достал из кармана книжку в желто-зеленой обложке, раскрыл ее на определенном месте и, выпрямившись, поднял руку, призывая к тишине. Я подумал, что он протестант и будет петь перед ужином какой-нибудь псалом. Вместо этого он прочитал ряд необыкновенно мудрых изречений. Вот некоторые из них:
