— Я не знаю, — ответил мистер Шпик. — Но если верить некоторым преданиям и письменным документам, в то время здесь появился какой-то европеец, англичанин, если не ошибаюсь, капитан, капитан… — Шпик щелкнул в воздухе пальцами. — Вот имени его не помню. И с тех пор у нас утвердилось мнение, жертвой которого стал и Броб, что Англии не существует, а следовательно, не существует и Европы.
— Но почему, боже мой?
— По словам того англичанина, груз пороков в Англии был настолько велик, что она давно уже должна была затонуть в океане. Но он, наверное, был англофобом, и его утверждения, разумеется, нужно принимать с оговоркой.
Я кивнул и заметил, что пороки едва ли могут потопить такую страну, как Англия, а тем более материк, иначе не только Европа, но и остальные материки давно бы ушли под воду.
Шпик, однако, не понял моей шутки, а переглянулся с Бробом и Нэг и спросил, о каких других материках я говорю. Я сказал, о каких, и даже изобразил на белом листе контуры двух земных полушарий с пятью материками.
— О, Дио! — рассмеялся Шпик вместе с Бробом и Нэг. — Я вижу, что ваша мифология богаче нашей. Пять материков, шарообразная земля, два океана… Неужели вы еще верите в такие глупости?
— Что вы хотите этим сказать? — удивился я.
— Я хочу сказать, дорогой мистер Драгойефф, что наша уибробская география достаточна развита. И если существование Европы мы еще можем допустить, поскольку и вы это подтверждаете, то все прочее — плод вашего суеверного европейского воображения.
На обратной стороне листа Шпик нарисовал весьма эффектно круглую плоскость, представляющую по его утверждению сплошной и единственный мировой океан. В центре его он начертал Уибробский материк в форме грубого эллипса, пересеченного посредине Уибробский меридианом. Меридиан разделял материк на две половины и на две державы — Уибробию и Бробдингуйю. В самой восточной части мирового океана он нарисовал два кружочка, один поменьше, другой побольше, которые изображали предполагаемые Англию и Европу. Затем быстрыми штрихами показал путь Солнца вокруг Земли, с востока на запад, и вокруг всего этого набросал семь концентрических окружностей: они обозначали семь небесных сфер, к которым, в соответствии с уибробской космологией, были прикреплены звезды, предназначенные для освещения Уибробии в ночное время.
Лина пробормотала по-болгарски, что у этих уибробцев не все дома, но я, хотя и был немного смущен, не разделял ее мнения. Для страны, столь увлеченной развитием техники, подобные представления о Земле и Космосе были вполне естественными. По тем же причинам, как видно, было естественно, что уибробцы пили воду из умывальников и мылись над ведрами. Все-таки я осторожно спросил:
— Мистер Шпик, неужели вы, уибробцы, никогда не выезжаете за пределы вашей страны?
— Выезжаем, — последовал ответ. — В Бробдингуйю, но очень редко… Мы знаем, что есть и чего нет в мире, мистер Драгойефф.
Спорить было бесполезно: если человек, а тем более уибробец, убежден в своем превосходстве, его взгляды ничто не может поколебать.
Мы постепенно знакомились друг с другом. Я проявил интерес к профессиям наших хозяев. Оказалось, что все они служат в Лаггнеггском Грейтполисменстве: Нэг — секретарем в Тресте по снабжению Грейтполисмена; Броб — главным лесоводом в его же имении и по совместительству главным дрессировщиком львов и фазанов, разводимых для охоты; Шпик, кроме своего поста вице-президента философского Юниона, был и штатным философом в канцелярии Грейтполисмена. Первые две должности были мне известны по истории средневековья, и я особенно заинтересовался должностью мистера Шпика.
Он удовлетворил мое любопытство. Установление должности «штатного философа» при Грейтполисменстве, а также и при Вицегубернаторстве Уибробии произошло немного более полувека назад и явилось событием исторического значения. В то время, под влиянием зловещего сочетания звезд Шестой небесной сферы, в мышлении уибробского населения проявились опасные извращения. Ни с того ни с сего оно начало задумываться над многочисленными бессмысленными вопросами и засыпало ими Вицегубернаторство до такой степени, что последнее из-за нехватки воздуха находилось под угрозой удушья.
— Уэлл, — продолжал мистер Шпик, — это был настоящий потоп вопросов, один другого невежественнее. Например: на что используют свои спруги[15] владельцы Великой фирмы и высшие сановники; зачем они, а также Вице-губернаторы и Грейтполисмены сохранили клыки в отличие от прочего населения, которое их лишено; с какой целью Палата депутатов была заменена Палатой киберов; почему Вице-губернаторы живут на Летающем острове[16], хотя имеют в своем распоряжении всю уибробскую территорию; существовал ли Уининим Однокопытный и если да, то какой социальный порядок он предусмотрел в своих скрижалях. И прочие профанские вопросы.
— Почему профанские? — спросил я.
