«Мир состоит из земли, воды, воздуха и огня. Из этого же состоит и уибробец, но без огня, иначе бы он сгорел».
«Жизнь уибробца поддерживается едой и выделением экскрементов. Прием пищи происходит с помощью губ. Затем пища пережевывается зубами и проглатывается».
«Вода служит для питья. Вода — это жидкость, но не всякая жидкость — вода».
«Здоровье нужно уибробцу, чтобы быть хорошим солдатом».
«Плавание — полезный спорт. От Бробдингуйи нас отделяет река».
«Если тебе хочется чесаться, почешись, и все пройдет. В случае, если не пройдет, обратись в полицию».
Броб с благоговением прочитал еще десяток изречений, но их я не запомнил, к тому же тогда еще я не успел приобрести блокнот и не мог их записать.
Когда Броб закончил чтение и мы приступили к еде, он любезно удовлетворил наше любопытство относительно желто-зеленой книжки. Это была настольная книга каждого истинного уибробца, которая содержала лишь незначительную часть мыслей и напутствий их древнего короля Джорджа Франсуа Александра Чжао Вильгельма Мухаммеда ибн-Сауда Мванго Чиполини де Торероса XXXI. Этот король просидел на троне дольше всех, то есть целых две недели, прежде чем его отравил его сын Джордж Франсуа и так далее де Торерос XXXII. Последний в знак уважения к памяти своего незабвенного родителя собрал самые важные и полезные его мысли в несколько толстых томов, адаптацию которых представляет эта желто-зеленая книжка. Она очень полезна и необходима, хотя Уибробия давно уже не королевство. Вот почему каждый уибробец читает из нее что-нибудь три раза в день перед едой, а иногда и чаще.
Эти подробности уибробского быта меня не удивили. Как известно, народы все еще существуют в мире только потому, что при каждом шаге руководствуются наставлениями своих великих мужей и жен.
Наши хозяева ели быстро и с большим аппетитом. Пока мы с Линой хлебали овсяный суп и не могли представить себе, как мы перейдем к другим блюдам, Броб и Нэг уже хрупали десерт из пшеничной крупы с сахаром. Меня удивила крепость их коренных зубов и еще больше то, что у них не было клыков. Впрочем, при такой пище это было нормально. Нормально было и то, что они не употребляли салфеток, а привязывали на грудь маленькие корзинки из соломы — туда падали случайно оброненные зерна: в конце трапезы они их съедали, и, таким образом, пищевые продукты использовались полностью.
Мы с Линой съели по кусочку кормовой свеклы, и на этом закончили ужин. Для того чтобы сгладить впечатление от нашего поведения во время трапезы и в то же время сделать комплимент гостеприимным хозяевам, я сказал, что в отношении пищи они находятся в более выгодном и почетном положении, чем мы, так как наши общие прародители — обезьяны — исходно были травоядными животными. Однако Броб прищурился и очень учтиво, но достаточно твердо и холодно возразил, что их прапрародители действительно были травоядными, но что это не обезьяны, а уининимы — существа вполне достойные и разумные. При этом он не дал себе труда объяснить, что за существа эти уининимы. Я в свою очередь не стал его расспрашивать, потому что не был уверен, будет ли ему приятно говорить об этом.
Я деликатно перевел разговор на другую тему, но и здесь меня ожидало фиаско. Я поинтересовался, где, по какую сторону от Гринвичского меридиана находится Уибробский материк. Ответ гласил, что они, уибробцы, даже не слышали о таком меридиане. Их материк находится по обе стороны Уибробского меридиана, а этот последний делит на две равные части Уибробский материк. Уибробия, по-видимому, была величиной, которая определялась сама по себе, не соотносясь с другими величинами. А когда я случайно упомянул Европу, откуда прибыли мы с Линой, и Броб заявил с усмешкой, что нельзя верить всему, о чем говорится в мифологии, я вынужден был замолчать.
Хорошо, что в эту минуту Нэг украдкой зевнула и, задрав хвост, сказала, что пора спать. Нас с женой отвели в нашу спальню. Тут все было на высоком эстетическом и техническом уровне. Кровать выезжала из стены и автоматически раскрывалась. Камеристка-компьютерка на металлических ногах стелила постель и помогала раздеваться. Окна были закрыты металлическими шторами, и это свидетельствовало о полной безопасности и высокой морали уибробского дома.
Когда мы перед сном решили умыться, Нэг, которая как отличная хозяйка следила за тем, чтобы у нас было все необходимое, в ужасе остановила нас и оттолкнула от умывальника.
— Отсюда пьют воду, — сказала она тоном воспитательницы детского сада. — Вот так…
Она наполнила раковину холодной водой и, наклонившись, стала пить, время от времени отфыркиваясь. Потом сделала знак компьютерке, и та притащила откуда-то два ведра — одно с водой, другое — без. Над пустым ведром она нам полила, и мы умылись.
Нэг пожелала нам спокойной ночи.
Мы легли, чувствуя себя такими усталыми, что нас уже ничто не волновало.
