К у з ь м и ч (сняв трубку, на собачонку). А что б тебе сдохнуть! (В трубку.) Извините, это я не вам. (Стушевавшись.) Да-да, секретарь райисполкома Кузьмич слушает… Записываю. (Торопливо и испуганно пишет, собачонка мешает ему.)
Появляется С и д о р о в.
С и д о р о в (набирает номер телефона). Культура говорит. Соедините с замполитом… Привет, Василий! Начальство, кажись, в воздухе. Как условились, капельдудкина с оркестром гони прямо в Могилицы. Да, гильзу ему дай… сотку… от самоходки… Что закладывают?.. Свинарник… большой-пребольшой… со всеми удобствами. (Кладет трубку, выходит.)
Появляется О л ь г а, хочет позвонить, но Кузьмич отвлекает ее.
К у з ь м и ч (берет телефонограмму). С ума сойти! Ты только послушай. (Читает.) «В районе населенного пункта Могилицы планируется закладка свинокомплекса. Из-за головотяпства проектировщиков и местных властей под уничтожение попадают ценнейшие памятники истории, культуры и природы. Просим, настаиваем, категорически требуем предотвратить акт вандализма. Степан, Максим, Стефания, Анюта Могильницкие». И такие послания поступили в Совмин, в ЦК, в Академию, в общество охраны памятников… Ну не паразиты ли?!
О л ь г а. А почему, собственно, паразиты?
К у з ь м и ч. Потому, что этот Максим еще при немцах попом был. И Степан, который тридцать лет Иллиодором прикидывался, — его выкормыш из поповского отродья!.. (Потрясает телефонограммой.) Да за такие вещи… Раскрылися подколодники! Но теперь они у Виктора Викторовича собственноручно опровержение напишут!.. Думается мне, Ольга Ивановна, и тебе не поздоровится. Черт те что творится в бригаде! (Передает собачонку Ольге.)
Входит С и н и ц ы н — пожилой, но крепкий еще мужчина в полуохотничьем костюме и сапогах.
С и н и ц ы н (подает руку Ольге). Синицын Иван Васильевич…
О л ь г а. Кужельная Ольга Ивановна.
С и н и ц ы н. Очень приятно. (Здоровается с Кузьмичом.)
Входят в с е в с т р е ч а в ш и е Синицына, почтительно расступаются перед проектом, который снова раскручивают Сидоров и Кузьмич.
И в а н о в. Взгляните, Иван Васильевич!
С и н и ц ы н (долго рассматривает проект). С вертолета — красотища, а на картинках и того более!
Ш е г е л е в. Прекрасное место! Как архитектор, я просто счастлив. (Нежно поглаживает пинчера.)
С и н и ц ы н. Могилицы не мешают?
Ш е г е л е в. Как вам сказать… Село неперспективное.
И в а н о в. Лес рубят, Иван Васильевич…
С и н и ц ы н. И леса жалко, и щепки не радость.
С о с н о в с к и й. Тут уж, как говорится, судьба… Соберем народ, растолкуем, призовем и заложим, хотя бы символически.
Все смеются.
(Понимает свою оплошность.) Я хотел сказать, «завяжем» строителей, а то опять перенесут на следующий год.
Кузьмич, передав проект Сосновскому, пытается доложить Иванову телефонограмму, но тот отмахивается от него.
И в а н о в. Иван Васильевич, нам бы торжественно хотелось и с вашим участием. Мы тут и обращение к потомкам подработали. Ольга Ивановна, ты уж не таись… Она у нас в этом деле мастер. Может, у Ивана Васильевича какие пожелания будут…
О л ь г а. Извините, но на этот раз я не подрабатывала послание.
И в а н о в. Я вас не понял…
О л ь г а. Я говорю, если Беконгородок будет построен там, где его намечают построить, то лично мне нечего сказать потомкам.
К у з ь м и ч. С ума сойти!
С и д о р о в. Вот это да!
И в а н о в (строго). Мы не поняли вашей шутки, товарищ Кужельная!
О л ь г а. А я не шутила. Я серьезно.
Кузьмичу удается вручить телефонограмму Иванову. Он берет ее, но не успевает прочесть — в кабинет вбегает растерянный участковый В о́ й н а.
В о́ й н а. Разрешите доложить… Поскольку в моей практике… Но тем не менее…
П е т р о в. Что случилось, курсант?
В о́ й н а. Митинг! Митинг в Могилицах!
И в а н о в. Какой еще митинг?
В о́ й н а. Протеста… Вроде веча всенародного. Старики могильницкие собрали. Колоколом. Народ шумит, а этот, который в войну попом был, Максим, выступает.
К у з ь м и ч. С ума сойти!
С и д о р о в. Вот это да!
С и н и ц ы н. Что за Максим?
