Кирилла слушали с таким вниманием, с каким еще не слушали в этой деревне ни одного оратора. А Георгий, кажется, и дышать перестал, лицо его просветлело, и глаза вдруг помолодели — таким он бывал только раз в году, когда ранней весной, перекрестясь, начинал первую борозду.
— Погоди-ка, Кирилл, по-моему, мы на верном пути, — сказал Тарасий. — Ты молодец. Заря — это очень хорошо. Только давайте соединим эту Зарю с той землей, на которой мы живем и трудимся. Помните легенду о царевне Медее? Уже тогда эта часть Грузии называлась Колхидой… И мы назовем нашу артель «Заря Колхиды». Ну как, товарищи? Согласны? По-моему, неплохо, а? Когда-то аргонавты за три моря приплыли к нашим берегам, чтобы завладеть главным богатством этого края — четырьмя прославленными источниками… Помните: из одного источника струилось молоко, из другого — вино, из третьего — благовонное масло, а из четвертого текла живая вода, вроде нашей цхалтубской…
— А ведь правда — хорошее название, — сказал Гигуца.
— Но его нужно оправдать, товарищи! — сказал Тарасий. — А как можно оправдать? Работой, конечно! Работой и работой! Чтобы опять забили фонтаном до самого неба наши колхидские источники.
Тарасий стоя вписал название артели в договор и прочел его весь от начала до конца:
— «Пункт первый. Мы, нижеподписавшиеся, учреждаем артель под названием «Заря Колхиды» и приносим клятву: если кто-нибудь из нас окажется изменником, отвернуться от него.
Пункт второй. Позор тому, кто будет знаться с таким изменником!
Пункт третий. Если в артели объявится лодырь, на первый раз сделать ему предупреждение, на второй — прописать его в газете, на третий исключить из артели.
Пункт четвертый. Поручить товарищу Тарасию Хазарадзе добыть трактор. Назначить его же председателем артели.
Пункт пятый. Да здравствует наша артель и мировая революция!
Договор составлен 16 ноября 1926 года».
Тарасий пододвинул чернильницу к Георгию Джишкариани:
— Ну, начинай, Георгий! Подписывайся!
Георгий покачал головой и отошел в сторону: пусть подписывается первым кто-нибудь другой. Начали торговаться.
— Да не все ли равно — вначале подписываться или в конце? — сказал Тарасий, придвинул к себе лампу и первым поставил свою подпись.
Георгий Джишкариани облегченно вздохнул и взял у него перо:
— Так-то лучше!..
Когда все подписались, в комнате стало тихо. Крестьяне изумленно глядели друг на друга, словно спрашивая в недоумении: а что нам теперь делать?
— Этой бумаге не повредит, если ее вспрыснуть, — сказал наконец Георгий.
— И нам тоже не повредит! — тотчас же согласился Кирилл Микадзе.
— Меня освободите, товарищи, — Тарасий свернул договор и запер его в ящик стола. — Кажется, жена моя собралась сегодня рожать… С утра себе места не находит.
— Ого! — воскликнул Микадзе. — Вот нам и будет угощение! Если родится мальчик, ты, Тарасий, пальни из своей двустволки — мы тогда мигом к тебе примчимся…
Тарасий улыбнулся:
— А если девочка?
— Тогда мы сами тебе угощение поставим. С тебя, брат, хватит и того, что в семье три девочки будут. Врагу не пожелаю быть отцом трех дочерей! — так же с улыбкой ответил Кирилл.
— Нет, я и тогда не откажусь вас угостить. Лишь бы все кончилось благополучно! — в голосе Тарасия послышалась тревога: — Жена что-то плохо себя чувствовала весь день.
Он торопливо зашагал домой, а остальные шумно ввалились в духан Эремо.
Микадзе сразу начал шарить по прилавку.
— Э! Чтоб мне этого не было! — закричал духанщик и убрал от него тарелку с закуской.
Каждое появление Кирилла Микадзе было для Эремо истинным мучением. С необыкновенной ловкостью и быстротой разыскивал тот бесплатную закуску, как бы ни старался духанщик упрятать ее подальше. Эремо должен был глядеть в оба, чтобы Кирилл в мгновение ока не очистил тарелку.
«Вина выпьет на полтинник, а закуски сожрет на два рубля», — сердился скупой духанщик, и, как только любитель бесплатной закуски показывался в дверях, Эремо прятал от него столь желанную тарелку подальше.
— Давайте сядем, братцы! Чего это мы стоим, словно убегать собираемся? — удивился Кирилл, когда опорожнили третью бутылку. Потом подмигнул Эремо: — Еще винца бы!..
— А почему ты все время прибавляешь «бы», злодей! Скажи хоть раз как человек: «Вина»! — пошутил Георгий, который прекрасно знал, что означает в устах Микадзе это самое «бы».
— Что же мне, брат, делать, если в кармане у меня ни гроша! — признался Микадзе и любовно улыбнулся только что принесенным влажным бутылкам.
