Это было письмо из Тбилиси. Председатель ЦИК Грузии товарищ Филипп Махарадзе извещал председателя артели «Заря Колхиды» товарища Тарасия Хазарадзе о том, что правительство республики выделило первому колхозу Хонской волости долгосрочную денежную ссуду на покупку трактора.
— Вы знаете, ребята, что такое трактор? Всю эту работу, на которую вы убили целый месяц, трактор может сделать меньше чем в один день! Это поле было бы сейчас не только расчищено, но и вспахано. Вот что такое трактор!
Ни Меки, ни Бачуа никогда не видели трактора. Поэтому радость Тарасия показалась им преувеличенной. Однако из вежливости они удивились и даже захлопали в ладоши.
Туча Дашниани вернулся из Кутаиси не в духе. Он собственноручно расседлал лошадь и дал ей сена. Потом позвал Бачуа Вардосанидзе и хмуро сказал:
— Принимай дела.
— Какие дела? — удивился Бачуа.
— Уже два года, как я упрашиваю уездный комитет освободить меня от работы старая рана дает о себе знать, нужно подлечиться… Вчера наконец мою просьбу решили удовлетворить, и я освобожден. Завтра уезжаю в Цхалтубо. Секретарь уездного комитета сказал мне, что до следующих выборов ты будешь исполнять должность председателя исполкома. Так что — поздравляю!
Он крепко пожал Бачуа руку и через силу улыбнулся.
Что произошло? Почему не хватает полученных в кредит денег на покупку трактора? Почти неделю гонял Хазарадзе по Кутаиси, чтобы понять, в чем тут дело.
Американский трактор был отправлен из Москвы завтра-послезавтра вагон придет в Кутаиси, а денег не хватает. В земотделе без банковской квитанции и разговаривать не хотят. Уплати сполна — и получишь машину, заявил Тарасию заведующий земотделом. Но, чтобы получить ее, желанную, надо отсчитать у банковского окошка еще сорок червонцев.
— Что же выходит? — разводил руками Тарасий перед этим самым окошком. — Правительство же знает, сколько стоит трактор. Столько нам и дали кредита. А вы говорите — не хватает.
Тарасий отправил в Тбилиси одну за другой три телеграммы: одну председателю ЦИКа Филиппу Махарадзе, другую наркому финансов, третью — своему родственнику, школьному учителю. Ему он дал особое поручение: проверить, получили ли высокие адресаты его телеграммы. Из Наркомфина тут же ответили — выделенная вам сумма перечислена полностью. А у того заколдованного окошечка все тот же ответ: денег не хватает. Снова запрос в Тбилиси и снова хождение по банковским коридорам, пока в конце концов не выяснилась тайна исчезновения денег: оказалось, что одно из отделений кутаисского банка списало эти четыреста рублей на погашение какого-то старого долга земоцихского исполкома.
— А наша артель тут при чем? С какой стати мы должны платить чужие долги? — возмутился Тарасий.
— А это вы своему Дашниани скажите. Он распорядился — мы выполнили. Человек властью облечен — вот его подпись и печать, — сказал управляющий банком.
— Это безобразие и самоуправство. Я буду жаловаться и на вас и на Дашниани.
— Дело ваше, жалуйтесь, — сказал управляющий. — Только эти четыреста рублей уже не вернете. А чтобы такое не повторилось, заведите на свою артель отдельный счет.
Сердце старого чиновника мало трогали заботы и волнения первого в Имерети колхоза «Заря Колхиды», хотя он и понимал, что артельщиков и в самом деле крепко обидели. Да что поделаешь — у долгов обратного хода нет.
«Ох и подлец же этот Дашниани. А еще удивляются некоторые, за что, мол, человек убивает человека. Да я бы его сейчас на куски растерзал», — зло бормотал про себя Тарасий, осторожно спускаясь по скользким мраморным ступеням банковской лестницы. А сколько человек в нашей артели? Какая разница — хоть сто, хоть двести — выверни у них все карманы, разбей все их глиняные копилки, не то что четыреста рублей, а четыреста ломаных грошей не соберешь. Кому-кому, а Тарасию это хорошо известно. Пока что в артель идут только голые и босые люди, начисто ограбленные бедняцкой судьбиной. Как сказать тем людям, что трактор нечем выкупить? Поэтому Тарасий только с Бачуа поделился своими обидами и печалями.
Он уже давно совесть потерял, наш Дашниани, — сказал Бачуа, — а еще носит партийный билет в кармане.
— Да, к сожалению, только в кармане, а не в сердце, — вздохнул Тарасий. — Ничего, Дашниани у меня еще попляшет. Но нам что делать, Бачуа? Голова разламывается, а ничего придумать не могу.
Долго они еще судили и рядили, перебрав, можно сказать, по зернышку и по щепочке все артельное добро, и пришли к невеселому выводу, что ничего им не остается, как быстренько продать две-три коровы из бедного артельного стада и доплатить за трактор. А что еще можно сделать? Десять мудрецов ничего лучшего не придумают. «Если в этом году кукуруза не подведет, я дойных буйволов куплю. В Окуми за них недорого просят», — успокаивал свою совесть Тарасий и начал прикидывать, с какими коровами легче расстаться.
