Захарий быстро сообразил, что стоять сейчас за прилавком и зевая поджидать покупателей было бы с его стороны преступлением. Он закрыл торговлю и занялся посредничеством. Скоро он заслужил полное доверие Найта.
Умный человек был Захарий Гегелия! Он нисколько не был похож на тех прожженных комиссионеров, которые с первого же дня начинают обманывать своих хозяев и проваливаются на каком-нибудь грошовом мошенничестве. Хонский торговец прекрасно понимал, что, войдя в доверие к хозяину, он сможет с большей легкостью обворовывать его потом. Поэтому в течение первого года своей службы у англичанина он проявил исключительные честность и выдержку и не присвоил ни одной копейки, принадлежащей Найту. Хитрость эта удалась, и уже на следующий год Найт сделал Захария своим доверенным лицом. Добившись своего, Захарий развернулся вовсю и за один месяц возместил весь «убыток», который понес из-за вынужденной честности. Он выстроил себе в Хони, на Матходжской улице, двухэтажный дом и купил сорок кцев земли на берегу Цхенис-Цхали, которые сдал в аренду местным крестьянам.
Когда Ладо окончил сельскохозяйственную школу, отец его был уже настолько богат, что послал сына продолжать учение в Крым, в Никитскую школу садоводства и виноградарства.
В 1892 году Захарий Гегелия познакомился в Батуми с представителем французского торгового дома Пьером Андриэ. Дело было в конце зимы. Они сидели в кафе, потягивали турецкий кофе с коньяком и вели хитроумную беседу, проверяя коммерческую сметку и деловую опытность друг друга. Андриэ был хорошо сохранившийся господин почтенных лет. Румяные щеки и смеющиеся глаза делали его похожим скорее на избалованного ребенка, нежели на искателя счастья, объездившего полмира. На хонского комиссионера он произвел впечатление человека щедрого и простодушного. Поэтому Захарий тут же решил оставить англичанина и перейти на службу к французу.
Представитель французского торгового дома искал в Нижней Имерети земельные участки для разведения чая и рами.
Давно уже русские и иностранные капиталисты присматривались к Западной Грузии как к стране, в которой легко можно было разводить субтропические растения. Фирме, которую представлял Андриэ, требовалось для начала две тысячи десятин земли. Французские плантаторы согласны были платить до двадцати рублей за десятину в год. Из этой арендной платы три рубля с десятины предназначались посреднику. Владельцы участков получали деньги вперед за три года. Поручение Андриэ Захарий Гегелия воспринял как свалившееся с неба счастье. По три рубля заплатит Андриэ. Еще по два рубля он выжмет из хонских землевладельцев Авалиани и Цулукидзе. Более выгодного дела нельзя было себе и представить! Захарий подписал договор и сразу же отправился в Хони. В начале апреля французы уже наняли десятка два крестьян и взялись за подготовку участков для питомников. Землю под питомник Гегелия сдал им из своего имения.
Тем временем Захарий объезжал хонских землевладельцев. В первую очередь он заглянул к Ростому Цулукидзе. Цулукидзе — помещик небогатый, и земля его была не особенно хороша. Поэтому Захарий рассчитывал на то, что Ростом долго торговаться не будет и отдаст ее по пятнадцати рублей с десятины. Но когда Цулукидзе узнал, что арендатор — иностранец, у него от жадности чуть глаза на лоб не вылезли. Его пустошь не стоила и половины той цены, которую предлагал Захарий, но князь Ростом, почуяв богатого клиента, решил сбыть кукушку по цене сокола и запросил тридцать рублей с десятины. Захарий не стал терять времени на пустые разговоры и уехал договариваться с земоцихскими крестьянами. Тогда разозленный Цулукидзе пустил слух, что французы будто бы собираются разводить на арендованных землях такое, после чего на поле не будет расти даже крапива. Хонские любители слухов и сплетен быстренько подхватили эти россказни:
— Ну, конечно, в этом все дело! Иначе почему бы французы стали искать землю у нас? Разве во Франции земли мало? Тут нечисто, нечисто…
Земоцихцы заколебались. Слух этот оказался выгодным и для них — земля стала повышаться в цене. Но Захарий не отчаивался. «Подожду немного — мало ли в Имерети нуждающихся людей! Деньги свое дело сделают», — думал он и не очень-то уламывал упрямых землевладельцев.
В середине апреля француз и его посредник отправились в монастырь Шемокмеди закупать саженцы рами. Семена чая Андриэ выписал из Китая через посредничество «Российского мореходного и торгового общества». Все это происходило в 1896 году. Культура чая тогда уже не была новой в Грузии — чайные кусты к этому времени разводились на берегу Черного моря, на опытных участках в Чакве, в Салибаури, в имении Михаила Эристави, в Гора-Бережоули и в Зугдиди, в саду бывших мегрельских правителей Дадиани. Андриэ немало покружил вокруг этих хозяйств, но ни в одном из них так и не смог раздобыть саженцев.
