— А как же! — ответил Бошан. — Вот уже месяц как он готов. Хочешь взглянуть?
Учитель не носил дома новый костюм, берег его, надевая лишь по воскресеньям, в тех редких случаях, когда бывал приглашен в гости.
Он прошел в спальню и минут десять был занят переодеванием.
— Ну как? — спросил он, появляясь в дверном проеме. Медленной, скованной походкой приблизился он к Вили, который сидел в кресле.
Юноша встал.
— Ну как? — повторил Бошан уже настойчиво.
Взгляд Вили помрачнел.
— Постойте, пожалуйста, на месте, господин учитель.
Бошан застыл на месте.
— А теперь извольте повернуться спиной.
Бошан повернулся.
— Благоволите, господин учитель, поднять руки.
Бошан поднял руки.
— А теперь потрудитесь сесть.
Бошан вздернул брючины и сел.
Улыбнувшись столь ребяческому проявлению тщеславия, он подмигнул Вили:
— Ну, что скажешь, великий знаток?
— М-да, — промямлил Вили.
— Может, изъян какой углядел?
— Изъян? — переспросил Вили. — Вы изволили заказывать у Шрайнера?
— А у кого же еще!
Лицо Вили потемнело, словно в него плеснули чернилами.
Костюм был тесен и в то же время непомерно широк. Брюки в одних местах прилегали в обтяжку, в других — висели мешком, а на коленях вздувались такими пузырями, каковых не должно было появиться даже после многолетней носки. Плечи у пиджака топорщились, тянули вкривь и вкось, образуя справа на спине несуществующий горб, а слева — уродливую впадину. На физиономии девяностолетнего старца невозможно было бы обнаружить морщин более, чем их собиралось здесь на каждом крохотном клочке материи. Пиджачный ворот отступал, вроде бы и не намного — всего на каких-нибудь сантиметра три, и тем не менее болтался вокруг тощей шеи, являя собою неимоверно удручающее зрелище. Смотреть на Бошана поистине не было мочи.
— Прошу прощения, господин учитель, я вас совсем замучил. И все же встаньте-ка еще разок. Выпрямьтесь, пожалуйста. Вот, вот, именно так: по струнке.
Пиджачный ворот отреагировал на это указание весьма своеобразно: теперь он уже не отставал от шеи, зато молниеносным образом подскочил на затылке кверху — тоже сантиметра на три, — да так и застыл в этом положении, неколебимо, как ни пытался Вили одернуть его книзу.
— Что-нибудь не так? — поинтересовался Бошан.
— Вы и деньги уже изволили заплатить?
— Да.
— И сколько же?
— Расплатился сполна.
— Отчего так?
— Он не пожелал делать в рассрочку.
— Ума не приложу, — сказал Вили, отведя взгляд от учителя. — Прямо не знаю, что и думать. Такого сроду с ним не случалось. Костюм он обузил.
— Где?
— Да везде! — воскликнул Вили с отчаянием. — Материал, судя по всему, неплохой. — Юноша пощупал материю. — Нет, похоже, чистая шерсть. Да какая там шерсть — одна бумага. А уж приклад — подкладка, пуговицы — стыд и срам! Нет, я этого так не оставлю. Пусть шьет заново, другой костюм, уж об этом я позабочусь. В любое время, господин учитель, как только улучите свободную минутку, готов сопроводить вас. Я сумею призвать его к ответу.
Долгое время не удавалось им выбраться к портному, поскольку у Бошана были уроки и с утра, и пополудни. Но однажды вечером — перед закрытием мастерской — они направились к портному.
Вили прошел вперед, поднимаясь по лестнице старого, запущенного белварошского дома.
Он вел переговоры с каким-то полным, краснощеким господином — тихо, но взволнованно. Тот возражал, столь же тихо и взволнованно. При этом оба бросали взгляды в сторону Бошана. Учитель стоял в уголке, озирался в полном недоумении, словно попал не туда, куда нужно, подозрительно оглядывая мастерскую, которая была просторнее и светлее, хотя во многих отношениях напоминала прежнюю.
— Шрайнер, — представился краснощекий, усатый толстяк. — По-моему, тут какое-то недоразумение. Насколько мне помнится, вы, господин учитель, не заказывали у меня ни одного костюма.
— Значит, вы не здесь заказывали, господин учитель? — допытывался Вили.
— Нет.
— Ага, теперь все ясно! — воскликнул Шрайнер. — Та мастерская находится в доме номер десять, а это — двенадцать «б». Вы попали к Шрайберу, а я — Шрайнер. Рад познакомиться, — он еще раз протянул посетителю руку. — Многие нарывались на неприятности с этим Шрайбером. — Тут он наклонился к уху Вили: — Известный мастер… добро переводить.
Он подвел Бошана, до которого никак не доходил смысл происшедшего, ближе к лампе, чтобы получше разглядеть портновскую работу.
— Да, — подтвердил толстяк с широкой, злорадной ухмылкой. — Узнаю: это его рук дело.
Подмастерья, оторвавшись от работы, вскинули взлохмаченные головы. Иглы замерли у них в руках. Стук швейной машинки оборвался. Все ухмылялись. Один из подмастерьев, не в силах совладать с охватившим его весельем, держась за живот, неровной походкой удалился из мастерской.
— Небольшая ошибочка, — чуть посерьезнев, утешил Бошана Шрайнер. — С кем не случается.
— Неужели нельзя ничего поправить? — поинтересовался Вили, впрочем, безо всякой надежды.
