Но в следующие дни ему стало казаться, что закрылось сердце королевы. Она глядела на него, как раньше, и словно не замечала. Он наливал ей за столом вино, а она не улыбалась. Он выходил за ней в сад, где в траве расцветали маргаритки, а она не оборачивалась. Она стояла с ним у фонтана, вслушивалась в звон капель, падающих на бронзу, и молчала. На львином дворе тоскливо выли последние из оставшихся после Рудольфа хищников. Пели дрозды на шпилях башен. На посаде звонили полдень, а она смотрела из окна, задумчивая, будто чем-то опечаленная, но чем — не говорила… Утешала попугая мистера Грина, едва тот начинал возиться, стуча золотой цепочкой. Велела запереть Жака в клетке в саду, однако каждый день его навещала. Сидела с Хайни и учила его латинским словам. Беседовала с леди Эпсли о Ричмонде и охоте на лис, которую в эту пору обычно устраивает ее отец. Только с Иржи не говорила ни о чем. Отправляла письмо за письмом отцу в Лондон, уговаривая Якова разрешить английским купцам выпустить в пользу Фридриха заем и поддержать вербовку в Англии наемников. Не получая ответа, она тем не менее без устали писала снова и снова. Старый лорд Чемберлен, всю свою жизнь занятый исключительно сочинением посланий знакомым в Англии и за границей, извещал ее о событиях при английском дворе. О растущем могуществе красавца Бекингема, об извечном страхе Якова испортить отношения с Испанией, о стараниях архиепископа Эббота раздобыть для Фридриха деньги, хотя бы у духовенства и у мелких дворян, о шотландцах полковника Грея, который раскинул свой вербовочный шатер в лондонском Вестминстере и в скором времени намерен отправиться с этим полком в Чехию. Ни словом не обмолвилась она Иржику и о том, что сон бежит от нее при мыслях о приближающейся к границам королевства армии Максимилиана Баварского, которая весьма скоро объединится с армией Бюкуа, о том, что нельзя доверять Мансфельду и что саксонский курфюрст, по примеру прочих князей Протестантской унии, готовит предательство. Нет надежды и на Францию, а отец Яков уже шлет послов к Фердинанду. Один помазанник божий старается договориться с другим, а Фридрих останется всего лишь ослушником!
Один Фридрих все еще верит, будто ничего не случилось, и носится по лесам.
Однажды она велела Иржику привести астролога и хироманта Симонетти, который со времен Рудольфа жил в Ирском переулке.
— И пусть поторопится, подлец, не то прикажу привести его под стражей! — пригрозила она.
Симонетти прибежал весь запыхавшийся. Она подставила левую ладонь:
— Читай!
Симонетти взял ее мягкую руку своими костлявыми пальцами и задумался. Потом произнес:
— Смею ли я сказать все, что вижу?
— Говори!
Симонетти погладил левой рукой седую с прозеленью бородку и начал:
— Согласно бессмертному Филону{75}, учителю всех хиромантов, толкование по руке основано на сопоставлении природных наклонностей со знаменьями, обозначенными в линиях ладони. Из сопоставления рождаются предсказания. Вот линия жизни или же сердца, огибающая ваш большой палец! Она непрерывна и сильна. Это обещает долгую жизнь. Она не слишком бледна и не слишком красна, как того и требовал еще в далеком прошлом мудрец Аристотель. Линия средняя, она же линия ума, — сморщена и цвет имеет светло-розовый, что является доказательством остроумия и легкого характера. Есть еще в соседстве с этой линией и другие, похожие на растрепанные волоски. Это значит, простите, безоглядную любовь и чрезмерную плодовитость у женщин. Тонкие линии, кое-где скрещивающиеся, означают тщетные поиски признания у особ царствующих. Однако я вижу и остроконечный прямой треугольник красного цвета, вершина которого находится как раз посредине между большим и указательным пальцами, у самого края, а это предвещает, что вы понесете или уже понесли мальчугана.
Она отдернула ладонь и горько рассмеялась.
— Я не ошибаюсь, госпожа, — сказал Симонетти и снова протянул свою руку к ладони королевы.
Она не отняла ее.
— От долгой любви, — говорил он, — особы тайной или явной взрастет младенец. Здоровый и крепкий. Ибо на кончиках среднего и безымянного пальцев вижу я скопление линий, доказывающих, что женщина с такой рукой способна рожать скорее сыновей, чем дочерей. Я вижу множество жестких рыжеватых волосков на тыльной стороне ладони, и они намекали бы на блуд, если бы ладонь была шире, а не такая узкая, что свидетельствует о равнодушии к разврату.
— Я не только женщина, любезный! — сказала королева. — И хочу услышать о моей королевской судьбе.
— Вы накажете меня, хотя моей вины тут нет!
— Не бойся.
— У вас слабые друзья и сильные враги. Самые злейшие ваши враги — равнодушие сородичей и клевета подданных. От корня большого пальца к линии жизни пролегли в беспорядочном хаосе ломаные черточки, что предвещает страдания и бедность. Но вам дана природой холодность, присущая рыбам, пресмыкающимся и русалкам, которая поможет мудростью преодолеть скорбь. Аминь.
— А что еще ты видишь?
— Это все, что поведала рука. Если я солгал, значит, лгала ваша ладонь, госпожа!
Она сняла с шеи золотую цепь:
— Возьми на память!
