Избранное полностью

«…Вспоминаю, как мы с ним вместе были в командировке в Костроме. Он от «Правды», я от «Комсомольской правды». Задание редакционное у нас было одно: написать очерк о Смирновых — матери и дочери, животноводах совхоза «Караваево».

Беседуя с будущими героями очерка, я пытался дословно записать их слова, допытывался, как и чем они кормят животных. Однажды Алексей Иванович не вытерпел и спросил:

— Ты что, научный трактат собираешься писать?

Я недоуменно поднял на него глаза.

— Записываешь, как прокурор на следствии.

Алексей Иванович почти ничего не записывал. Он внимательно расспрашивал мать, как она жила раньше, как попала в совхоз.

Алексей Иванович ни разу ее не спросил о рационе кормов. Я удивлялся: как же он будет очерк писать?..

Как-то вместе с Алексеем Ивановичем мы целый день провели на берегу Волги. Разговор зашел о писателе Иване Бунине. Алексей Иванович рассказывал о его творчестве, восхищался бунинским мастерством. Вдруг он неожиданно ударил меня по плечу.

— Знаешь, Юра, чинуши однажды выступить мне чуть было не разрешили.

Он помолчал и добавил:

— В Костроме. Совещание писателей было. Я советовал учиться мастерству у Бунина. Кое-кто ощетинился: у Бунина учиться!

Алексей Иванович страшно разозлился на меня за то, что я плохо был знаком с творчеством Бунина.

— А ты знаешь, как он ручей описывал? — вдруг спросил он и, не дожидаясь, ответил: — «По дну оврага, картавя, бежал ручей», — картавя, — подчеркнул Алексей Иванович.

Потом он начал у меня допытываться, как воркуют голуби. Я придумал несколько эпитетов, и все они не удовлетворили Алексея Ивановича.

— У Бунина голуби, молодой человек, воркуют ворчливо-ласково.

Затем мы соревновались, кто лучше опишет закат солнца над Волгой. Я исписал чуть ли не весь блокнот. Прочитал Алексей Иванович и недоволен остался.

— Шаблонно, очень шаблонно. Так написать можно и Волги не видя. Вон смотри, — показал он рукой на противоположный берег, поросший соснами, — облачко. Где оно у тебя?

Там действительно по голубому небу плыло, как паутинка, тонкое продолговатое облачко.

— В том-то и задача писателя, — подчеркнул Алексей Иванович, — что все изменения в природе надо подмечать. Ведь под Москвой она такая, а в Костроме — другая, а в Вологде — третья.

Алексей Иванович долго молчал, что-то вычерчивая на песке, потом сказал:

— На березе и то нет одинаковых листьев. Сегодня они так выглядят, а завтра, смотришь, по-иному. Вот так и писать нужно…»