«…Помню дождливую осень 1952 года. Алексей Иванович в ту ненастную осень побывал во многих областях страны на уборке урожая. В начале ноября приехал в Кострому. С поезда прямо в редакцию «Северной правды». Небритый, под глазами мешки, пальто забрызгано грязью, ботинки стоптаны. Поздоровавшись, сел на диван и потихоньку начал рассказывать. Сказал, что из Москвы давно, был в Калининской, Вологодской, Ярославской областях и вот «завернул» в Кострому.
— Плохо, Константин, в деревне. Урожай мокнет под дождем, гибнет. Серьезных мер к спасению его не принимается. Насмотрелся я на это и заболел. Сердце, понимаешь, не выдержало…
Помолчав, он поднял голову:
— У вас-то как, тоже мокнет?
— И нас не обошла непогода.
— Да, неладно… И едва ли в Москве знают об истинных размерах бедствия. А «самому» (то есть Сталину) кое-кто, наверное, шлет рапорты об успехах.
— Вы напишете в «Правде»?
— Едва ли. Пойду в ЦК и выложу все, что видел. Всю правду выложу. Корреспондент не может молчать, когда видит такие провалы. А почему, думаешь, верх взяли ненастье, стихия? Потому, что о тех, кто должен бороться со стихией, не позаботились как следует. В некоторых колхозах до сих пор не выдали ни килограмма хлеба, ни копейки. Как же могут колхозники работать? Где же тут заинтересованность, о которой в свое время говорил Владимир Ильич?..
Алексей Иванович тяжело переживал положение дел в колхозах нашей, северной зоны.
— Районы здесь обжитые, — говорил он, — тут и деды и прадеды жили хлебопашеством, а вот поди же — урожаи никудышные. Отчего?
И начинал допытываться — куда уходят колхозники с Костромщины, из каких колхозов, сколько там получают на трудодень и т. д.
Не любил он прожектеров. Когда в северных областях начали насаждать кукурузу, Колосов, темнея лицом, с горечью говорил:
— Ведь эта культура на юге хороша, а на севере не пойдет. Здесь ей солнца не хватит. Удивляюсь: почему местные работники молчат? Не по-ленински это.
— Но ведь это же от центра идет…
— А когда в центре шаблонят, значит, на местах должны молчать? Где же принципиальность? Нет, нет, не по-ленински. Здесь исстари занимались льноводством, лен хорошо родился, тут и текстильные фабрики построены. А между тем площади подо льном сокращаются.
— Для обработки льна много надо людей, а где их взять?
— Не худо позвать тех, кто уехал из деревни. Надо поднимать деревню всеми силами. А так, временной посылкой с фабрик на уборку, дело не решишь. Деревне нужны постоянное внимание и помощь. Надо и нам, писателям-газетчикам, деревенской теме всю жизнь отдать. Стоит она этого, деревня наша… Говорю вроде в назидание молодым, а по сути — себя корю: живое-то в людях!»
