Но подлинный историк, которому люди, стоявшие у ленты конвейера и у машин, вложили в руки перо, историк этот, работавший художником в отделе рекламы, ходил по улицам маленького города, все вбирал в себя, медленно накапливая гнев и силу, факты и мысли, чтобы потом долгими годами трудиться над книгой, сказав в ней всю правду, прямую, беспощадную правду — и об этом городке, раскинувшемся среди идиллических зеленых холмов, и о людях, которых машины и Батя стремились превращать в рабов.
Я смотрю на Сватоплука и все хочу представить себе, каким же он был, этот худой, остроглазый человек, в те далекие годы, когда у Томаша Бати он рисовал плакаты и день за днем глазами художника-историка изучал трудную жизнь людей из тихого города Злин. В 1924 году он послал свой первый рассказ редактору Э. Вахеку в Прагу, и год за годом редактор запрашивал Турека, что нового он пишет. Но Турек работал у Бати в отделе рекламы и день за днем делал плакаты. И только семь лет спустя он принес Э. Вахеку первую часть своего романа «Ботострой». Вахек быстро прочел и предложил Туреку в самый короткий срок завершить роман. За три месяца Турек закончил работу и послал рукопись в Прагу.
Вот первое издание романа. На обложке — пропеллер самолета. Короткое введение: этот город, о котором пойдет речь в романе, находится у подножия гор, это город-сказка; это вулкан, и завод находится в его кратере. Кто автор этой книги? — спрашивал издатель. — Что нам говорят эти два слова — Турек Сватоплук? Он оттуда, из города, который находится у подножия гор. Данте описал ад, побывав в аду только своим воображением. Но автор «Ботостроя» видел все своими глазами. Его сердце взбунтовалось при виде повседневных картин жизни на Ботострое, но он подавлял в себе вспышки гнева и долго трудился над этим романом…
…Сватоплук бывает и в Праге, иногда месяцами живет в деревне. Но где бы он ни был, его всегда тянет в Готвальдов, «к моим швецам», как он с улыбкой говорит. Ведь со «швецами» — сапожниками — он связал свою жизнь с давних лет; когда-то в молодости он нарисовал картину, она и сейчас висит на стене его рабочей комнаты: в полутьме убогой комнаты над верстаком склонился сапожник в кожаном фартуке; художник тщательно выписал весь немудрящий инструмент, свет лампы падает на руки швеца.
Я находился под впечатлением долгой и неторопливой беседы со Сватоплуком — то, о чем он рассказывал, вспоминая свою войну с Батей, и то живое, неумирающее, чем насыщены были страницы его романа, сопутствовало мне во все дни пребывания в этом городе.
Идешь по фабричным цехам, где делают обувь, и удивительное ощущение возникает в тебе. Смотришь на плывущие в заданном ритме от операции к операции башмаки — и кажется, будто они хранят в себе тепло человеческих рук, создавших их на этой бегущей ленте конвейера. В одном месте я задержался и залюбовался быстрой, точной и веселой работой старого мастера. Он только искоса глянул в мою сторону — все его внимание было сосредоточено на работе. На нем был фартук с широким нагрудным карманом; мастер сдвинул очки на лоб, протянул мне теплую, пахнущую кожей и воском, костистую руку, назвал себя:
— Иржи Батя. — И, посмеиваясь, сделал рукою широкий отстраняющий жест, как бы давая понять, что ничего общего у него нет с тем Батей…
А рядом с Батей, с Иржи Батей, трудится молодая девушка в синем халате — Индра Хитилова; ловко, споро она заворачивает готовую обувь в вощеную бумагу, аккуратно закладывает в коробку и опускает туда крохотный листок с цветными рисунками.
На ее рабочем месте, на столике, плавает в чашке с водой полевой цветок.
Индра смеется: сколько у нее в России «соудружек»! Она протягивает мне листок-письмецо с изображением фабричной марки: в белом кружке на красном фоне — изящная туфелька на высоком каблуке. И по-русски трогательное обращение к
Желаем тысячи счастливых шагов на всех путях, по которым будем вместе ходить. Надеемся, что мы Вам дадим удобство и приятное чувство того, что Вы хорошо обуты.
Но у нас есть к Вам одна скромная просьба: обращайте на нас ежедневно самое крохотное внимание, чтобы мы всегда были так хороши, как сегодня».
Далее идет пять кратких деловых советов, как ухаживать за обувью, а кончается этот листок-письмецо следующими словами:
«За Вашу заботу мы вознаградим Вас хорошей и долгой службой, которой Вы будете довольны».
