Громадный интерес представляют записи Лениным выступлений крестьян. Я думаю, каждый поймет то удивительное чувство, то волнение, которое разом охватило меня, когда я увидел — вот они, передо мной! — фотооттиски девяти страничек в клетку. Владимир Ильич сам пронумеровал эти небольшие, в ладонь величиной, странички с записями.
Я не спеша вчитываюсь в эти «с ходу» сделанные Владимиром Ильичем заметки. Он внимательно слушал и записывал выступления крестьян, приехавших в Москву из далеких и глухих углов России.
В первом своем кратком выступлении он ведь так прямо и сказал делегатам: «Мое дело здесь, как я понимаю, больше слушать и записывать».
Он предложил выбрать те вопросы, которые крестьяне считают самыми важными, «а я буду записывать каждое заявление, которое с мест делается».
В воспоминаниях делегата от Костромской губернии отмечается:
«Каждый говорил о своем уезде, чуть не о своей деревне… уж очень наболело у всех на душе… Получился шум, как на волостном сходе».
Владимир Ильич заносил на листки все самое живое, острое, что так волновало тогда крестьян, — и по вопросу о трудгужповинности, и особенно по земельному вопросу. Он коротко, иногда одной строкой, заносил на свои листки самое существенное из выступлений делегатов.
Иногда Владимир Ильич берет в кавычки острое, живое крестьянское словцо:
(«Мутокаются, дела не делают»).
Или вот его запись выступления делегата из Сызранского уезда по поводу трудгужповинности — строчки так и брызжут веселой иронией:
«Работу в праздник заставляют делать, а
Новая запись:
(Твер[ская] губ.)».
«Больно много объявляют двух- и трехнедельников».
И по этой живо и сердито сказанной фразе, кажется, можно увидеть и самого крестьянина, и слушающего его Ленина.
Из Симбирской губернии делегат сказал, и Ленин записал его слова:
«Буржуев уничтожать нетрудно и хорошо».
Развивая свою мысль, крестьянин подчеркивает необходимость добиваться, чтобы труд был свободным.
В выступлениях делегатов сквозила тревога за положение вещей в деревне и вместе с тем чувствовалось понимание политики партии, их горячее желание добиться улучшения, подъема в сельском хозяйстве.
«Налог путь правильный», — записал Владимир Ильич слова крестьянина из Корочанского уезда, Курской губернии.
Из Тульской губернии делегат сказал:
«Леса свели.
Надо бы лес развести».
…Уничтожить чересполосицу.
В совхозы посадить местных людей».
Порою Владимир Ильич тут же сбоку делал пометки: «для СНК».
Из Екатеринбургской губернии делегат посоветовал:
«Башкирские земли не обработаны. Рядом лежат».
Читаешь сейчас эту ленинскую запись крестьянского выступления и невольно думаешь: не о целине ли идет речь?
И как же внимательно Ленин слушал! Слушал как-то по-особенному, по-своему: вскинув голову, повернувшись лицом к делегату, положив руку на записную книжку, он так и тянется к человеку; улыбнется острому, меткому слову и, склонившись над бумагой, быстрым, четким почерком занесет услышанное в свои листочки.
Эти девять листков — одно из драгоценнейших свидетельств ленинского умения пристально вглядываться в жизнь, вслушиваться в то, что массы говорят, чем они интересуются, что их волнует в данный «текущий момент».
Вот эту особенность пристально вглядываться в жизнь выделяют в своих воспоминаниях современники Ленина. Есть, например, у А. В. Луначарского мастерский набросок слушающего Ильича:
«Надо было видеть, как слушает Ленин. Я не знаю лица прекраснее, чем лицо Владимира Ильича. На лице его покоилась печать необычайной силы, что-то львиное ложилось на это лицо и эти глаза, когда, задумчиво смотря на докладчика, он буквально впитывал в себя каждое слово, когда он подвергал быстрому, меткому дополнительному допросу того же докладчика».
