«П р е д с т а в и т е л ь «С п е ц с т а л и». «Красный Октябрь» в количественном отношении не смог удовлетворить Тракторный. И только то обстоятельство, что Тракторный не такими темпами развивает свое производство, какие были намечены, создает положение, при котором он не говорит о количественном удовлетворении его потребностей. (Реплика Иванова: «Скоро заговорит!») Возвращаюсь к качеству. Возьмите рельсы. Сколько десятилетий мир их катает, но может ли хоть одна страна сказать, что она достигла производства таких рельсов, при которых гарантируется безопасность движения по железным дорогам?.. Трактор — новое дело, а у нас тем более. Трактор не такая уж ответственная вещь — тут мы не рискуем жизнью тысячи едущих…»
Прочтите еще раз: «Трактор не такая уж ответственная вещь…» Такое сказать о машине высокого качества и стандарта!
«20 сентября состоялось собрание рабкоров. Тов. Иванов подчеркнул следующую мысль:
— Мы не имеем права скрывать своих ошибок, так как они являются достоянием всего общества. На них мы все должны учиться.
Тов. Осинский, который приехал на Тракторный завод во главе бригады ВАТО, отстаивал мысль о том, что завод сможет приступить к поточному производству только тогда, когда он станет комплектным. Касаясь теперешнего положения завода, он сказал:
— Сталинградский тракторный завод, если подходить к нему с точки зрения врачебного диагноза, переживает критический момент. У меня создалось такое впечатление, что наступает выздоровление».
Да, коллектив завода вступил в серьезную полосу освоения техники.
В октябре я заболел и слег. Осинского врачи ко мне не впустили. Я, кажется, здорово свалился, метался в бреду.
Когда я выздоравливал, у меня было предостаточно времени, чтобы обдумать все, что было со мною и с заводом в эти трудные месяцы. Я ведь мечтал, я все еще продолжал мечтать, что наш завод будет образцовым, это будет своего рода уникум мирового масштаба. Мы собрали лучшие станки мира, здесь рассчитан идеальный технологический процесс. Зайдите к нам в механосборочный цех — в нем нет черных вертящихся трансмиссий, электромоторы скрыты под бетонным полом; в нем светло, и вы увидите аллеи умных станков, сосредоточивших в себе все техническое богатство мира, — станки, которые настолько тонко организованы, что отвечают на малейшее отклонение от стандартного процесса.
Что получилось?
Я спорил сам с собой, я доказывал себе: конечно, можно в станок влить грязное масло вместо чистого, можно в подшипник вложить не 10 роликов, а 8, но подшипник не будет вертеться, а станок не тронется. Все это чрезвычайно просто. Но потребовалось время, чтобы это все понять.
Поточное тракторное производство произвело необходимую техническую революцию в нашем отсталом машиностроении. Завод наш был тараном, который пробил пути подготовки сырьевой базы для трактора и автомобиля.
Что же получилось? Мы на той царицынской земле когда-то белых били, на эту же землю мы сейчас американский опыт пересаживаем. Мы избавляемся от ремесленной зависимости. Впервые на нашем заводе стал формироваться новый тип рабочего, с широким политехническим образованием, овладевающего передовыми методами труда.
Меня кровно интересуют вопросы перевооружения всей машиностроительной промышленности и металлургии. Должны же мы отойти от той мастеровщины, которая и сейчас еще царит на наших заводах! Стоит этакий мастер на трехтысячном молоте, руки в карманах, ходит вокруг, как бог, и поговаривает:
— А ну, еще подогрей…
Поглядит на металл, прикинет что-то в уме и снова изречет:
— А ну, еще подсунь…
Нам нужна точность, твердый режим производства.
