Специальная комиссия, изучая все материалы полета, пришла к единому выводу: участники полета в стратосферу целиком выполнили научную программу. По сохранившимся записям приборов и особенно по записям в бортовом журнале была воссоздана картина полета.
Я выписываю, как последнее воспоминание о молодом ученом, записи из бортового журнала стратостата. Записи в журнале сделаны рукою Васенко. Свои научные наблюдения Илья Усыскин наносил на целлулоидные пластинки, — к сожалению, они достались нам в осколках.
Вот первые записи:
«Взлет в 9 ч. 04 м.».
«В 9 ч. 07 м. вошли в облака».
«В 9.15 высота 2000 метров».
«В 9.18, 9.55, в 10.13, 10.34 ведем наблюдения».
Все шло отлично. Они работали, смотрели через окно гондолы в небо, такое близкое, необычное, делились впечатлениями:
«Небо черное — синее. Васенко».
«Серое. Федосеенко».
«Альтиметр 22 000 метров. Спуск начался в 12.33. Остаток балласта — 220 (45 килограммов в броне электрометра Кольерстера). Температура газа +4,2°. 12.40.
Влажность 100 проц.».
«13.20. Едим яблоки».
«Высота неизменна. Находимся в стратосфере».
«Продолжительный клапанный хлопок» (пилоты устанавливают, что время пребывания затянулось, и решают идти вниз).
«Пошли вниз».
«Альтиметр 21 500 метров».
«Стратостат вновь от разогрева выполнился. 13 ч. 47 м.».
«Идем вниз. 13 ч. 51 м.».
«Едим шоколад. Павел Федосеенко».
«Вновь идем вверх. Альтиметр 21 500».
«Настроение бодрое, едим шоколад и яблоки.
Альтиметр 21 200. 14 ч. 20 м.
Работает слабо радио. Идет спуск. Оболочка сжимается.
Гондола давление держит очень хорошо.
Начался спуск.
Идем вниз из стратосферы 14 ч. 24 м. Альтиметр 21 200 м.
21 150 м. Работает приемник. Вас не слышно. Отвечайте.
«Сириус», я — «Земля», отвечайте.
14.36. Медленно спускаемся. Принимаем радио с земли.
15 ч. 15 м. Идем вниз. Настроение бодрое. Медленно идем на спуск.
Температура внутри гондолы +22° С, альтиметр 17 400.
Альтиметр задержался, опаздывает, сейчас постучали.
15.28. Альтиметр 17 000 м. Идем вниз. Альтиметр отстает.
Связи с радио нет. Продолжаем наблюдения над космическими лучами».
«15 ч. 40 м. Чувствуем себя бодро. Альтиметр 14 300».
«Время 16.05. Идем вниз… шего
расход от аста громад
ная
Солнце 16 ч. 7 м. ясно светит:
Гондолу
Красота неба…
Земли
этом
неба
…стратостата
…себя
Альтиметр 12 000.
Время 16 ч. 13,5 м.».
Все. Это последняя запись в бортовом журнале.
Для спасения балласта уже не хватило. Стратостат с неимоверной скоростью ринулся вниз. Гондола оторвалась от оболочки, ударилась о землю.
Трех отважных стратонавтов хоронили в Москве, на Красной площади. День был серый, сумрачный. Снег лежал на крышах. Трудящиеся Москвы шли по притихшей площади к Кремлевской стене, чтобы навечно замуровать в ней урны с прахом погибших стратонавтов. Серго Орджоникидзе нес пепел юноши, который поднялся в небо на высоту 22 тысячи метров, мечтая раскрыть тайну космических лучей.
Вспоминаются питерские сумерки, Марсово поле и стихи, высеченные в граните, — они жили в сердце молодого ученого.
Илья был невысокого роста, сутулый в плечах, с веснушками на широком юном лице.
Пройдут годы. Человечество будет все смелее и упорнее штурмовать стратосферу, открывать великую природу, овладеет космическими лучами. И с горячей благодарностью люди вспомнят трех советских ученых, которые в начале тридцать четвертого года отважились взлететь высоко в небо, отдав жизнь за дерзость познать стратосферу.
