АдельгизСтупай,Живи, состарься с миром: ты средь первыхОстанешься в своем народе, будешьВассалом… Не страшись! Настало времяТаких, как ты. Но слушать, как трусливыйПриказывает мне, признать закономДрожащих тварей волю — это слишком!Они решили! Трусость все решила,А страх их сделал дерзкими. Любого,Кто среди них остался человеком,Сметет с пути трусливая их ярость.О небо! Мой отец — в когтях у Карла!Остаток дней он проживет в неволе,Послушный манию руки, которойКак друг пожать не пожелал: он будетЕсть хлеб обидчика! И нет путиИзвлечь его из ямы, где рычит он,Покинутый и преданный, и кличетТого, кто сам бессилен… Нет пути!Сдал Брешию врагу мой храбрый Баудо:Заставили его открыть воротаТе, кто не хочет гибнуть… Эрменгарда,Ты всех счастливей! Жалкий дом, в которомЛишь тот достоин зависти, кто умерОт мук! Извне надменный враг подходитИ будет требовать, чтобы егоЯ завершил триумф, и вторит трусостьЗдесь, в городе, ему и, осмелев,Меня торопит. Слишком много сразу!Я по сегодня мог, хоть без надежды,Но действовать и ждать, что новый деньЗа нынешним придет; я всякий мигЗнал, что мне делать. А теперь? Теперь,Пусть я не мог из трусов сделать храбрых,Но трусы также помешать не смогутПогибнуть храбро храбрецу. К тому жеНе все трусливы: кто-нибудь меняУслышит, и соратников найду я,Коль крикну: «Встретим Карла и докажем,Что не всему на свете лангобардыПредпочитают жизнь, — и не победу,Так смерть найдем!» О чем ты? УвлекатьС собою доблестных в паденье? ЕслиТы сделал в этом мире все, что мог, —Умри один! Умри… Покоем душуМне полнит эта мысль; она приходитС улыбкою, как друг, на чьем лицеМы добрые читаем вести. ВыйтиИз гнусной свалки, где меня теснят,Не слышать смех врага и сбросить разомВесь груз сомненья, жалости и гнева!Ты, меч, который столько раз чужуюСудьбу решал, и ты, рука, мечомУверенно владеющая!.. СразуВсе кончить!.. Все? Несчастный! Для чегоСебе ты лжешь? Червей презренных шепотТебя ума лишает. Мысль о том,Как ты пред победителем предстанешь,Твою сломила доблесть, и кричишь ты,Страшась минуты этой: «Слишком, слишком!»А как предстать пред богом? Скажешь: «Вот яПришел, не дожидаясь зова, бросилТот слишком трудный пост, куда тобоюПоставлен был»? Бежать? О, нечестивый!И завещать отчаянный, последнийСвой вздох отцу, чтоб до могилы памятьЕго преследовала? Нет, долойМысль нечестивую! Опомнись, Адельгиз!Ты — человек, и ты не вправе сброситьВ такую пору с плеч ярмо трудов.Убежище у греков императорСулит тебе. {53} Господь его устамиГлаголет! С благодарностью прими:Достойного и мудрого решеньяДругого нет. Оставь отцу надежду:Пусть он тебя в мечтах хотя бы видитВернувшимся с победой, от цепейИзбавившим его, а не в крови,Пролитой в миг отчаянья. Быть может,И не мечтой то будет: выбиралисьИз бездны глубже люди, а фортунаНавек ни с кем союз не заключает.Все отнимает, все дает нам время:Друзей, преемников. Эй, Теуд!
