Черный ветер на Куммен врывается с левой руки,Боярышнику на взгорье обламывая суки;На черном ветру решимость готова оставить нас,Но мы в сердцах затаили пламень твоих глаз,Кэтлин, дочь Холиэна.Ветер проносит тучи на кручею Нок-на-Рей,Швыряет грома, тревожа покой могильных камней;Ярость, как бурная туча, переполняет грудь,Но мы к стопам твоим тихим жаждем нежно прильнуть,Кэтлин, дочь Холиэна.Клот-на-барские воды выходят из берегов,Слыша в звенящем небе влажного ветра зов;Словно полые воды, отяжелела кровь,Но чище свеч пред распятьем наша к тебе любовь,Кэтлин, дочь Холиэна.<p><strong>БЛАЖЕННЫЙ ВЕРТОГРАД</strong></p>Любой бы фермер зарыдал,Облив слезами грудь,Когда б узрел блаженный край,Куда мы держим путь.Там реки полны эля,Там лето — круглый год,Там пляшут королевы,Чьи взоры — синий лед,И музыканты пляшут.Играя на ходу,Под золотой листвоюВ серебряном саду.Но рыжий лис протявкал:«Не стоит гнать коня».Тянуло солнце за узду,И месяц вел меня.Но рыжий лис протявкал:«Потише, удалец!Страна, куда ты скачешь, —Отрава для сердец».Когда там жажда битвыНайдет на королей,Они снимают шлемыС серебряных ветвей;Но каждый, кто упал, восстал,И кто убит, воскрес;Как хорошо, что на землеНе знают тех чудес:Не то швырнул бы фермерЛопату за бугор —И ни пахать, ни сеятьНе смог бы с этих пор.Но рыжий лис протявкал:«Не стоит гнать коня».Тянуло солнце за узду,И месяц вел меня.Но рыжий лис протявкал:«Потише, удалец!Страна, куда ты скачешь, —Отрава для сердец».Снимает Михаил трубуС серебряной ветлыИ звонко подает сигналСадиться за столы.Выходит Гавриил из вод,Хвостатый, как тритон,С рассказами о чудесах,Какие видел он,И наливает дополнаСвой золоченый рог,И пьет, покуда звездный хмельЕго не свалит с ног.Но рыжий лис протявкал:«Не стоит гнать коня».Тянуло солнце за узду,И месяц вел меня.Но рыжий лис протявкал:«Потише, удалец!Страна, куда ты скачешь, —Отрава для сердец».<p><strong>НЕТ ДРУГОЙ ТРОИ</strong></p>За что корить мне ту, что дни моиОтчаяньем поила вдосталь, ту,Что в гуще толп готовила бои,Мутя доверчивую беднотуИ раздувая в ярость их испуг?Могла ли умиротворить онаМощь красоты, натянутой, как лук,Жар благородства, в наши временаНемыслимый, и обручась с тоской,Недуг отверженности исцелить?Что было делать ей, родясь такой?Какую Трою новую спалить?<p><strong>МУДРОСТЬ ПРИХОДИТ В СРОК</strong></p>Не в кроне суть, а в правде корневой;Весною глупой юности моейХвалился я цветами и листвой;Пора теперь усохнуть до корней.<p><strong>ОДНОМУ ПОЭТУ, КОТОРЫЙ ПРЕДЛАГАЛ МНЕ ПОХВАЛИТЬ ВЕСЬМА СКВЕРНЫХ ПОЭТОВ, ЕГО И МОИХ ПОДРАЖАТЕЛЕЙ</strong></p>
