Главная часть этого заклинания начинается со слова ага’у – «я покрою туманом», которое, как все такого рода ключевые слова заклинаний, первым из всех интонируется в длинном и монотонном запеве, а потом быстро повторяется с рядом слов; потом слово ага’у заменяется выражением ага’у сулу, что означает «я покрою туманом и собью с пути», которое в свою очередь уступает место словам ага’у бода – «покрою туманом, застелю». Список слов, повторяемых потом с каждым из этих трех выражений, очень длинен. Он начинается словами «глаза колдуний»; потом «глаза морского краба». Потом, всегда со словом «глаза», перечисляются те животные, черви и насекомые, которые угрожают тонущим в море людям. Когда список исчерпан, повторяются названия различных частей тела, а в конце читается длинный перечень деревень с предшествующим ему словом ага’у, образуя такого типа фразы: «Я закрою туманом глаза женщин из Вавела» и т. д.
Давайте же реконструируем фрагмент этой средней части. «Я покрою туманом!..», «Я покрою туманом, я покрою туманом глаза колдуний! Я покрою туманом глаза малых крабов! Я покрою туманом глаза крабов-отшельников! Я покрою туманом глаза насекомых на берегу!..» и т. д.
«Я покрою туманом руку, я покрою туманом ногу, я покрою туманом голову, я покрою туманом плечи!..» и т. д.
«Я покрою туманом глаза женщин из Вавела; я покрою туманом глаза женщин из Кауласи; я покрою туманом глаза женщин из Кумилабвага; я покрою туманом глаза женщин из Вакута…» и т. д., и т. д.
«Я покрою туманом, отведу глаза колдуний; я покрою туманом, отведу глаза маленького краба!..» и т. д., и т. д.
«Я покрою туманом, закрою глаза колдуний, я покрою туманом, закрою глаза маленького краба…» и т. д., и т. д.
Легко заметить, каким длинным бывает это заклинание, – а особенно в средней его части, когда колдун часто возвращается к тому, с чего он начал и опять и опять повторяет ключевое слово с другими. По сути, можно это считать типичным тапвана, или средней частью длинного заклинания, где ключевые слова, так сказать, вставляются в разные другие выражения. Одна из черт этой средней части особенно замечательна, а именно то, что она начинается с тех существ, которые находятся внизу – крабов, насекомых и червей: к ним-то и взывают, хотя это заклинание и относится к типу гийорокайва, то есть магии «Верха». Это – часто встречающаяся непоследовательность: противоречие между идеями, воплощенными в заклинании, и теорией магии, в том виде, в каком она эксплицитно сформулирована информаторами. Части тела, перечисляемые в тапвана, относятся к самому заклинателю и его спутникам в лодке. Посредством этой части заклинания он окружает себя и своих спутников туманом, который делает их невидимыми для всех злых сил. После того, как длинная тапвана уже прочитана, следует последняя часть заклинания, которая в этом случае не распевается, но произносится низким, убедительным, нежным голосом.
«Я ударю по твоим бокам, я сверну твою циновку, твою выбеленную циновку из пандануса; я сделаю из нее покров для тебя; я возьму твою доба (юбку из травы), в которой ты спишь; я прикрою твою поясницу, останься там, храпи в своем доме! Я останусь один (здесь называется имя заклинателя). Я останусь на море, я поплыву!»
Эта последняя часть интересно высвечивает веру туземцев в мулукуауси. Мы встречаем здесь выражение той идеи, что тело ведьмы остается дома, покуда сама она путешествует по своим гнусным делам. Молилаква, колдун из Обураку, который сообщил мне это заклинание, так прокомментировал эту последнюю часть:
«Йойова бросает свое тело (инини вовола, что означает буквально «сбрасывает свою кожу»); она лежит и спит, мы слышим ее храп. Ее оболочка (капвалела, то есть ее внешнее тело, ее кожа) остается в доме, а она сама летит (титолела бийова). Ее юбка остается в доме, она летит голой. Если встретит людей, она нас съест. Утром она наденет свое тело и ляжет в своей хижине. Если мы прикроем ее бедра юбкой доба, она уже не сможет больше летать».
Это последнее высказывание относится к магическому акту прикрывания – как он выражен в последней части заклинания.
Здесь мы находим другой вариант поверья о природе мулукуауси, который нужно добавить к уже упомянутым выше. До этого мы встречались с поверием в разделение женщины на ту часть, которая остается в доме, и ту часть, которая летает. Однако в этом случае реальная личность локализована в летающей ипостаси, тогда как то, что остается, является «оболочкой». В свете этого поверия было бы неправильно воображать, будто мулукуауси, летающая часть, «посылается». Вообще такие категории, как «действующая сила», «посылаемое», «реальное я», «эманация» и т. п., могут прилагаться к туземным повериям лишь очень и очень приблизительно, а точное определение следует давать в терминах туземных формулировок.
