Гораздо труднее представить, какой именно элемент такого рода опыта мог дать начало мифу о том, что туземцы, высадившись на берегу, заколдованной палочкой магически поднимают рыбу с мелководья. Это и впрямь выглядит совершенно фантастическим, и мой главный информатор, Молилаква из Обураку, от которого я услышал заклинание кайтариа, не знал заклинания палки, и потому должен был бы предоставить чудесную рыбу иравийака ее собственной судьбе на мелководье. Я также не слышал, чтобы кто-нибудь утверждал, что он знает это заклинание. Формула, произнесенная над камнем, который должен быть брошен на берег, была тоже неизвестна в кругу моих информаторов. Очевидно, во всех такого рода случаях, когда знание человека, применяющего какую-либо систему магии, обнаруживает пробелы, обычно он совершает обряд без заклинания или произносит какое-то другое наиболее подходящее заклинание из этой же системы. Так при бросании камня, когда нужно удостовериться, поджидают ли их мулукуауси, можно произнести над камнем заклинание гийорокайва – заклинание мулукуауси. Над гребешками, равно как и над травами, на берегу произносится, если верить моим информаторам, заклинание гийрокайва, но, вероятно, оно отличается от того заклинания, которое произносилось над корнем имбиря. Молилаква, например, знает два заклинания гийорокайва, причем оба они годятся для того, чтобы произносить их, соответственно, над имбирем и над берегом. Потом идет другое заклинание, которое должно произноситься над растением либу и быть адресованным дикой курице. Молилаква сказал мне, что это же заклинание можно произносить в трех случаях, но ни он, ни кто-либо другой среди информаторов не мог дать мне это заклинание. Магические действия, совершаемые в деревне в то время, когда потерпевшие крушение остаются в задымленной хижине, все должны сопровождаться заклинаниями леййа (имбиря).
Один случай из вышеприведенного рассказа мог бы поразить читателя, показавшись противоречащим общей теории веры в мулукуауси. Состоит он в том, что рассказчик утверждает, будто экипаж на берегу должен ожидать наступления ночи – только тогда ему можно будет войти в деревню. Общее поверие, выраженное как во всех легендах о мулукуауси, как и в табу кайга’у, состоит в том, что ведьмы действительно опасны лишь ночью, когда они могут лучше видеть и слышать. Такие противоречия, как я уже говорил, встречаются в туземных поверьях довольно часто, и в этом, кстати сказать, дикари не отличаются от нас. Мой информатор, от которого я услышал эту версию, просто сказал, что наступления ночи надо ждать потому, что таково правило и обычай. В другом же рассказе мне было поведано, что экипаж должен отправляться в деревню сразу же после совершения нескольких обрядов на берегу, независимо от того, происходит ли это ночью или днем.
В связи с этим рассказом также возникает главный вопрос относительно повествования. На него мы уже намекали, и заключается он в том, в какой степени он отражает обычное поведение во время кораблекрушения, а в какой степени он является разновидностью стандартизованного мифа? Нет сомнения в том, что кораблекрушение в этих морях, окруженных во многих частях островами, скорее всего не завершится спасением экипажа. Это опять-таки приводит к возникновению таких объяснений, которые содержатся в нашем рассказе. Разумеется, я пытался запечатлеть все действительные случаи кораблекрушений, сохранившиеся в памяти туземцев. Примерно два поколения назад один из вождей Омаракана по имени Нумакала погиб в море, и вместе с ним погибла и вся его команда. Лодка из другой восточной тробрианской деревни, Тилакайва, была отнесена ветром далеко на север, выброшена на берег в Кокопава, откуда она вернулась назад со всей командой, как только ветер переменился на северо-западный. Хотя эта лодка в действительности не потерпела крушения, однако люди верят, что своим спасением она обязана магии кайга’у и рыбе иравийака. В ответ на некоторые мои придирки один из очень умных моих информаторов сказал так: «Если бы эта лодка разбилась, они все равно бы спаслись».
Экипаж из Муйува (остров Вудларк) спасся на побережье Бойова. На юге острова вспоминают несколько случаев, когда экипажи разбитых лодок находили спасение на островах д’Антркасто или Амфлетт. Однажды весь экипаж выбрался на берег во враждебном районе на острове Фергюссон и был съеден каннибалами; спасся только один человек, который бежал вдоль берега по направлению к юго-востоку, к Добу. Таким образом, за верой в спасающую силу магии стоит и некая историческая очевидность, а смесь фантастических и действительных элементов делает наш рассказ хорошим образчиком того, что можно было бы назвать стандартизованным или универсализированным мифом, то есть таким мифом, который относится не только к историческому событию, но к целому типу универсально происходящих событий.
<p>V</p>
