И, действительно, традиционное поведение жителей Добу и гостей выражает это положение вещей с необычайной точностью. Обычное правило таково, что тробрианцев сначала принимают с напускной враждебностью и свирепостью, обращаясь с ними почти как с оккупантами. Однако это отношение полностью исчезает после того, как гости, пристав к берегу, ритуально поплюют в сторону деревни. Аборигены выражают свои мысли на этот счет весьма характерно:
«Человек с Добу не такой хороший, как мы. Он свирепый, он людоед! Когда мы прибываем на Добу, мы его боимся: он может нас убить. Но смотри! Я плюю заговоренный корень имбиря, и их отношение меняется. Они откладывают свои копья, они принимают нас хорошо».
<p>III</p>Эта показная враждебность приняла форму определенного церемониального отношения, когда на добуанскую деревню, состоящую из нескольких хуторов, было наложено табу. Если в каком-либо из этих хуторов умирает имеющий вес человек, то все сообщество обязано соблюдать табу под названием гвара. Согласно ему, самим добуанцам (а еще менее – чужакам) запрещается взбираться на кокосовые и бетелевые пальмы, растущие в деревне и вокруг нее, а также касаться их плодов. Такое положение дел имеет различную длительность в зависимости от значимости умершего и других обстоятельств. Лишь по истечении срока гвара, когда оно уже приближается к концу, люди из Киривина, которых заранее уведомили об этом, отваживаются прибыть в гости на Добу. Однако потом, когда они прибудут, жители Добу выказывают настоящую враждебность, поскольку гости должны нарушить табу, влезать на пальмы и срывать запрещенные плоды. Это соответствует широко распространенному в Папуа-Меланезии обычаю заключительных периодов действия табу: во всех случаях кто-то из тех, на кого не распространяется табу, должен положить ему конец или же вынудить наложившего табу его нарушить. Во всех этих случаях происходит своего рода демонстрация силы и агрессивности со стороны того, кто должен позволить его нарушить. В этом случае аборигены из Киривина формулируют это так:
«Допустим, что мы не совершили ка’убана’и (магию безопасности), мы боимся, когда на Добу есть гвара. Добу раскрашиваются в военную раскраску, берут в руки копья и пулута (плоскую дубину); они сидят и смотрят на нас. Мы бежим в деревню; мы влезаем на дерево. Он бежит за нами; «Не влезайте», – кричит он. Тогда мы плюем в него леййа (корень имбиря). Он бросает свое копье, возвращается и смеется. Женщины забирают копья. Мы плюем вокруг всей деревни. Тогда он доволен. Он говорит: «Лезьте за вашими кокосовыми орехами, за вашими орехами бетеля; срывайте ваши бананы».
Таким образом нарушается табу и кончается гвара и приходит конец предписанному обычаем и театрализованному моменту напряженности, который, тем не менее, стоит обеим сторонам нервного напряжения.
Я здесь приведу ту пространную формулу, которую толивага произносит над несколькими кусками корня имбиря, которые потом распределяют среди членов его экипажа так, чтобы каждый из них имел при себе, сходя на берег, его кусочек.
<p>Ка’убана’и</p>«Плывущий дух Никиники!
Дудуба, Киракира» (непереводимые слова).
«Он слабеет, слабеет!
Твоя ярость слабеет, слабеет, о человек с Добу!
Твоя военная раскраска слабеет, слабеет, о человек с Добу!
Твое жало слабеет, слабеет, о человек с Добу!
Твой гнев слабеет, слабеет, о человек с Добу!
Твое преследование слабеет, слабеет, о человек с Добу!»
Дальше перечисляется длинный ряд разных выражений, означающих враждебный настрой, нежелание проводить обмен кула; перечисляются все военные принадлежности. Так, по очереди называются такие слова, как «отказ от кула», «ворчание», «сердитость», «нежелание», а потом перечисляются такие слова, как «оружие», «бамбуковый нож», «плоская дубинка», «копье с большими зубцами», «копье с малыми зубцами», «круглая дубинка», «черная военная раскраска», «красная военная раскраска». Кроме того, после того как весь перечень будет произнесен на киривинском языке, он повторяется на языке добу. После окончания этого перечня в отношении человека с Добу повторяется его часть с добавлением «О, женщина с Добу» – хотя при этом опускается упоминание об оружии. Однако этим еще не заканчивается эта чрезвычайно длинная формула. После завершения этого пространного перечня заклинатель продолжает: «Кто появляется на вершине Кинана? Я (здесь заклинатель называет свое имя) появляюсь на вершине Кинана».
Потом весь перечень повторяется снова, но на этот раз ключевое выражение «слабеет, слабеет» заменяется выражением «собака обнюхивает». В сочетании со всеми другими словами в вольном переводе это звучало бы примерно так:
«Твоя злость, о человек с Добу, такая, как когда собака обнюхивает», или более понятно:
