Избранное. Аргонавты западной части Тихого океана полностью

Выражение кубара, такуба, кубара, которое мы здесь перевели как «встречать гору во время кула», и т. д., затем повторяется с длинным рядом слов, означающих разные виды драгоценностей, которые нужно получить в ходе кула. Заклинание заканчивается уже цитированным завершением: «Моя слава как гром, мои шаги как землетрясение».

Две начальные фразы понятны; в них содержится типичное магическое преувеличение и столь же типичная перестановка слов. Затем идет страшная словесная атака на «гору», во время которой на словах происходит ее ужасное разрушение. «Гора» (койа) означает здесь сообщество партнеров, самого партнера, его сознание. Очень трудно перевести выражение кубара, такуба кубара. Оно имеет явно архаический характер, и я находил его в ряде формул мвасила. Похоже, оно означает нечто подобное столкновению между подплывающей флотилией и койа. Слово, обозначающее морскую битву, на тробрианском языке звучит как кубилиа, а на языке островов Амфлетт и Добу – кубара, но поскольку зачастую в эти формулы включаются слова языка партнера, данная этимология и перевод выглядят правильными.

А вот третья формула, произносимая человеком на корме, звучит так:

«Крокодил, бросайся, хватай человека! Тащи его вниз под гебобо (часть лодки, где складывают груз).

Крокодил, принеси мне ожерелье, принеси мне багидо’у и т. д.».

Эта формула заканчивается обычной фразой: «Я совершу кула, я схвачу мои (предметы) кула и т. д.», – такой же, как в двух цитировавшихся выше заклинаниях (Та’уйо и Кайикуна табуйо).

Эта формула является, очевидно, парной к первому из этих трех заклинаний, а призываемый здесь вместо ястреба-рыболова крокодил имеет то же значение. Остальная часть заклинания понятна: к крокодилу взывают для того, чтобы он добыл все разнообразные виды драгоценностей из раковин спондилуса.

Интересно поразмышлять над психологической значимостью этих магических формул. Здесь чувствуется глубокая вера в их эффективность – вера, лелеемая не только теми, кто плывет, распевая ее, но и теми, которые ждут гостей на берегу. Добу прекрасно знают, что на них действуют мощные силы. Они должны ощущать медленно приближающуюся волну магического воздействия, которая распространяется над их деревнями. Они слышат зов сигнальной раковины, которая своим неотразимым зовом привлекает к ним магию. Они могут расслышать лепет сопровождающих ее звук многих голосов. Они знают, чего от них ожидают, и стараются вести себя соответственно этому. В то же время для группы прибывающих эта магия, многоголосое распевание, смешанное с та’уйо (сигнальная раковина), выражает их надежды, желания и их растущее возбуждение – их попытку «потрясти гору», сотрясти ее до самого основания.

В то же время в их сознании рождается новое чувство – ужас и дурное предчувствие, и в этой ситуации им на помощь должна прийти другая форма магии, чтобы выразить этот страх и смягчить его – магия безопасности. Заклинания этой магии были уже произнесены ранее – возможно, во время отдыха на берегу Сарубвойна, или даже еще раньше, во время одной из промежуточных стадий путешествия. Но сам обряд следует совершать в момент схождения на берег, а поскольку это также является психологическим моментом, которому соответствует магия, его следует здесь описать.

С рациональной точки зрения выглядит абсурдным, что аборигены, зная, что их ждут и что их пригласили приехать, тем не менее чувствуют неуверенность относительно доброго расположения своих партнеров, с которыми они так часто совершали обменные операции, которых они принимали у себя и которых они сами многократно навещали. Почему же они, прибывая с обычными и миролюбивыми целями, ощущают некое предчувствие опасности и прибегают к специальным магическим действиям для встречи людей с Добу? Это рассуждение логично, но обычай основывается не на логике, а эмоциональное отношение человека оказывает на обычай большее влияние, чем разум. Отношение аборигена к другим, чужим людям в основном враждебное и недоверчивое. Тот факт, что всякий чужак является врагом для туземца, известен в этнографии и подтвержден во всех частях света. Тробрианец в этом отношении не представляет собой никакого исключения, а находящаяся за его собственным узким социальным горизонтом стена подозрения, непонимания и скрытой враждебности отделяет его даже и от ближайших соседей. кула пробивает эту стену в определенных географических точках с помощью особых обрядовых операций. Но, как и все необычное и исключительное, это отступление от всеобщего табу по отношению к чужим должно быть обосновано и преодолено магией.