Следующие две фразы, 4 и 5, лингвистически гораздо яснее и проще, представляют собой связную последовательность слов. Они представляют собой воззвание к духам предков, приглашающее их присоединиться к магу в лодке, которая здесь называется Кайкудайури, «судно с Кудайури», и поместить ленты пандануса на вершине горы Теуло. В полной преувеличений и образной речи таким образом выражается призыв к духам сопровождать человека в его путешествии. Надо заметить, что, согласно по крайней мере современным верованиям, духи воспринимаются не как те существа или силы, которые приводят лодку в движение по приказу мага, но лишь как пассивные спутники. Фраза 6 заключает в себе презрительное обращение к его спутникам; маг в перспективе видит себя плывущим впереди всех к горам, и когда он оборачивается, то замечает, что люди с Китава, то есть его спутники, остались далеко позади на берегу То’уру и перед ними еще лежит весь морской рукав Пилолу.
Во фразе 7 продолжается то же направление мысли; в ней содержится намек на обычай разводить огонь первой прибывшей лодкой, и маг видит себя пользующимся этой привилегией. Стоит заметить, что о своей лодке он всегда говорит под именем Кудайури, которое является названием мифической летающей лодки давних времен. Во фразе 8 к лодке обращаются как к летающей ведьме, которую просят подвязать юбку и пуститься в полет. Во фразе 9 маг дословно пересказывает эпизод изначального мифа о Кудайури. Он берет топор за рукоятку, хватается за лодку, ударяет ее, после чего она взлетает.
Таким образом у’ула начинается с архаических, сконцентрированных словосочетаний, каждое из которых содержит в себе самозамкнутый круг магических смыслов. Далее следует перечень предков, а затем идут более эксплицитные и в то же время более драматические фразы – обращение к духам предков, предугаданная победа в состязании на скорость, реконструированный эпизод мифа.
<p>IV</p>Давайте теперь перейдем к части, называемой тапвана. Это всегда самая длинная часть заклинания, поскольку у нас имеется целый перечень слов, которые предстоит повторять вместе с несколькими ключевыми выражениями, из которых в данном случае имеются три. Более того, маг может ad libitum снова и снова повторять те же самые слова с ключевым словом. Ему можно и не придерживаться какого-либо фиксированного порядка в отношении слов перечня, однако в этой части формулы ему позволяется возвращаться и повторять разные слова из перечня с одним ключевым.
Здесь стоило бы сказать несколько слов о манере, в которой реально произносятся магические формулы. Вступительные слова всегда произносятся нараспев с сильной мелодичной интонацией, которая не всегда постоянно фиксирована, но разная у каждого мага. Первые слова повторяются несколько раз. Так, в данном случае кала босиси’ула повторяются три-четыре раза, что относится и к следующим двум словам (кала бомвалела). Слова из фразы № 2 произносятся медленно и внушительно, но не повторяются. Перечень предков пробегают быстро и небрежно. Остальная часть у’ула – ее, так сказать, драматическая часть – произносится менее мелодично, быстрее и в большей степени обычным разговорным голосом.
Затем идет последняя фраза у’ула, которая почти во всех заклинаниях связывает ее с главной частью. Она всегда произносится распевно и медленно, торжественно и отчетливо, а под конец голос понижается в тоне. В тапвана опять появляется ключевое слово или ключевое выражение, которое всегда образует завершающую часть у’ула. Его повторяют несколько раз – как бы для того, чтобы зафиксировать его здесь или хорошенько «втереть» его сюда. Затем быстро, безостановочно тараторя целые фразы, маг залпом произносит одно слово этого перечня за другим. Между всеми этими словами он вставляет ключевое слово, произносимое иногда один, а иногда два или три раза подряд. Это производит такое впечатление, словно это ключевое слово втирается в каждое из других выражений. Они, как правило, произносятся медленней, обозначая ритм этой части. Произнесение последней части заклинания – догина или дабвана – совершается более небрежно и обычно скорее проговаривается, чем распевается.
