— Крепи у вас поставлены правильно. Пусть крепильщики и дальше продолжают так… Камерон тоже действует хорошо…
Вдруг он пригляделся к одной из стоек, сказал Ермеку:
— Ну-ка, испытайте эту.
Ермек, не промолвив ни слова, взял у рабочего тяжелый молот и одним ударом выбил стойку.
Орлов усмехнулся.
— Зря я похвалил вас прежде времени.
Сконфуженный Ермек взял топор, затесал концы стойки, заново установил ее. Отдал молот крепильщику, сказал:
— На, попробуй-ка теперь выбить?
Крепильщик, напрягая всю силу, нанес несколько ударов, но стойка не поддавалась.
— Работаете вы хорошо, а вот промахи… — сердито сказал Ермек. — Это ведь не перекрытие скотного двора… Если умело затесать конец стойки и поставить ее правильно, против залегания пласта, нипочем ее не выбьешь. Отдельные негодные стойки — как гнилые зубы среди здоровых, они расшатывают хорошие стойки. Крепление в штреках, особенно в уклонах, рассчитано на долгий срок и должно быть прочным.
— Правильно, со знанием дела говорите, — одобрил Орлов. — По-моему, вы можете быть начальником участка. Это вам вполне по плечу. Мы собираемся разбить шахты на участки.
— Нужен грамотный человек.
— А вы грамотны. На вчерашнем экзамене я искренне порадовался, глядя на вас, на Акыма, на Жанабыла, За шесть месяцев вы не только грамоту — дроби прошли.
— За это наших учителей благодарить надо. Как же грамоте не засесть в память, если ее без устали, словно кайлом, вбивают в голову?
За эти полгода Ермек всей душой осознал, как нужны ему знания; с учебниками не расставался и ночью — хранил их под подушкой. Даже сейчас в нагрудном кармане его спецовки лежала толстая общая тетрадь в черной обложке. Эта тетрадь была для него вроде справочника. Он записывал в нее все, что хотел прочно запомнить. Страсть к учению помогла ему в занятиях. Но похвалы его не портили: долю своей шахтерской славы он перекладывал на товарищей, а свои успехи в учении ставил в заслугу учителям.
— Среди ученых людей бывают и молодые, а поговоришь с ними — покажутся старцами. Много знают и о сегодняшнем дне и о глубокой старине. Хоть я и провел всю жизнь в Караганде, а вот не знал, сколько тут лежит угля. Взять вас, товарищ Орлов… Вы в Донбассе работали, а о здешних богатствах знали. Человек без науки до самой смерти останется ребенком. Вот что я понял и хорошо усвоил за шесть месяцев своего учения.
Орлов тщательно протер пенсне и пристально посмотрел на Ермека.
— Золотая у вас голова! — затем повернулся к Алибеку. — Если вы не спешите, выйдем из шахты вместе.
— Хорошо, — согласился Алибек.
Они заправили свои лампы. Это были уже не прежние чадившие коптилки, а бездымные фонари со стеклом и сеткой.
— Скоро у нас будут электрические — эти бросим, — весело сказал Орлов.
Перед уходом он дал Ермеку указание:
— Уклон дальше не будем углублять. С завтрашнего дня ваша бригада перейдет на другое место.
— Куда?
— Есть богатый пласт. Его еще англичане исследовали, но не сумели разработать.
— Знаю. Это вторая лава. А с газом как?
— Не очень много. Удалим. Этот пласт поможет нам выполнить план. Ваша бригада ударная. Без всяких скидок. Ей и доверим самые важные и экстренные работы.
Сказав это, Орлов пошел вверх, дав знак Алибеку.
По пути он завернул к одной из плит. Плита служила как бы передаточной станцией. Уголь, добытый в лавах и печах, поступал через штреки на плиты и отсюда по уклону подавался на-гора́.
Сейчас на плите кипела горячая работа. Взад и вперед двигались вагонетчики, подвозившие уголь из дальних лав и печей на лошадях, а из ближних — вручную, подталкивая вагонетку. Тачек теперь не видно. Но для вагонеток еще нужна была живая сила.
— Скоро повсюду заставим работать электрический ток, — говорил Орлов. — Тогда дело у нас пойдет веселей.
Алибек промолчал, словно прислушивался к голосам людей, работавших у плиты.
— Давай порожняк!
— Пропускай нас, чего стоим!
— Сколько вагонов подали на-гора́?
— Поднимай!
— Ауп!
— Вы обратили внимание? — снова повернулся Орлов к Алибеку. — Все эти люди недавно из аула. И вот уже помаленьку начинают распоряжаться на шахте. Хозяевами себя чувствуют. Конечно, еще много неполадок. Но новые шахтеры не остановятся на полпути. Их трудовой энтузиазм — ключ к овладению жизни. Я теперь верю в это.
Казалось, Орлов заговорил так не случайно. Как бы проверяя впечатление от своих слов, он часто бросал на Алибека испытующий взгляд. Но Алибек и на этот раз не ответил. И по его замкнутому лицу трудно было определить, как он относится к словам инженера.
Орлов подошел к плите, чтобы выяснить причину шума. Оказалось: на повороте свалилась набок вагонетка, образовался затор. Вагонетчик бранил укладчиков рельсов:
— Чтоб не пошел им впрок их заработок. Попадись они сейчас на глаза, дал бы я им жару за такую укладку!
Орлов осмотрел дорогу и вагонетку, достал блокнот, записал:
