Без стука вошел Жанабыл. Ардак подняла голову. Еще не отдышавшись после быстрой ходьбы, Жанабыл сразу же принялся изливать свою радость.
— Поздравляю с премией, Ардакжан! Будь всегда впереди! У тебя награда, у меня — поздравления. Устроим той. И пусть этот твой той соединится с другим тоем, а твое сердце соединится с другим сердцем!
— Пусть будет так. Ты вовремя пришел, Жанабыл: поспел и к радости, и к горю.
— Какое горе? Где отагасы, здоров?
— Здоров, на работе.
— Тогда в чем же горе?
— Не спрашивай, пока не скажу… У меня просьба: устрой мне сегодня встречу с Мейрамом.
Жанабыл от удивления расширил глаза и даже рот раскрыл. Какая-то новая перед ним, непонятная Ардак. Еще вчера была весела и задорна, словно резвящийся на лужайке козленок. А сегодня козленок вымок под дождем, съежился.
— Что случилось?
— Я же сказала — не спрашивай. Иди, иди!..
Жанабыл дважды бросался к двери, и Ардак каждый раз останавливала его. Но так ничего и не сказала. На ее гладком лбу залегла страдальческая морщинка. Наконец она пошевелила кончиком пальца, указала им на дверь и еле слышно, шепотом, повторила:
— Иди, иди!
Выбравшись из землянки, Жанабыл побежал к Мейраму.
Был довольно поздний час. В своей маленькой комнатке, устроенной в передней квартиры Ермека, Мейрам только что напился чаю и собирался лечь спать. Тут и вошел Жанабыл. Вид у него был встревоженный.
— Меня послали сказать…
— В чем дело, кто послал? — торопил Мейрам.
— Ардак послала. Ты сейчас же должен повидаться с ней.
— Что случилось?
— Об этом она сама скажет. Я ничего не знаю.
— Не понимаю, — проговорил Мейрам, приподняв плечи. — Я не могу с ней встретиться сегодня.
— Нет, так не пойдет! — решительно ответил Жанабыл. — Какая у вас тайна — не мне знать. Но я немедленно должен привести тебя к Ардак. Обижать девушку не имеешь права, товарищ.
Мейрам колебался. Еще недавно ему казалось, что они с Ардак созданы друг для друга. Но тут — эта ее встреча с толстеньким Махметом. Нашлись любители подлить масла в огонь. Пошли пересуды, сплетни, — неизвестно, кто распускал их. Мейрам тяжело переживал это, но старался не подавать виду. Теперь он решил открыться перед Жанабылом, которому доверял.
— Слушай, старинная казахская поговорка гласит: «Слова, прошедшие через тридцать зубов, распространяются среди тридцати родов». Поэтому даже со своим лучшим другом иногда приходится говорить осторожно. Ты мне верный друг. То, что сейчас скажу, береги в душе, как я сам берегу. В свою очередь и ты открой мне все, что знаешь. Ничего не утаивай, не думай, что вызовешь разлад между нами. Больше всего в жизни я дорожу правдой.
— Не точи, не предостерегай сверх меры! — воскликнул Жанабыл, и у него засверкали глаза. — Я не только друг вам обоим, но считаю вас старшими сестрой и братом. Если я захочу скрыть от тебя какую тайну, разве она не прорвется наружу помимо моей воли?
— А у меня уже прорвалась, — признался Мейрам и начал выкладывать все, что было у него на душе. — Когда я впервые встретил Ардак там, у серых юрт, мне показалось, что я увидел луну, блеснувшую среди черных туч. Но вот что случилось дальше. В юрте Ардак остановился один пронырливый молодой человек. По ночам ее отец уходил спать под открытым небом, оставляя их наедине. Люди говорили даже, что этот молодой человек стал зятем Алибеку. Но я не верил. Что же произошло дальше?.. Буду до конца откровенен… Оказывается, «зять» бегает за другой. Может быть, обманутая Ардак в отчаянии. И вот теперь я должен идти утешать ее…
— Ну и сказал! — рассмеялся Жанабыл. — Если тайну долго хранить, то, выходит, она прокисает или покрывается ржавчиной… Ардак даже не улыбнулась ни разу этому Махмету. Эх, не мастер ты разбираться в девушках!..
— А мне кажется, что ты, Жанабыл, очень уж прост и доверчив. Ты заступаешься за молодого человека и девушку, которые всю ночь оставались в юрте наедине!
— И буду заступаться. Она — чище молока. Если я знаю ее по работе, то Майпа знает ее душу. Да, отец однажды оставил ее в юрте наедине с этим Махметом, да, Махмет собирался жениться на ней — все это правда. Он даже уговаривал ее отца. Но Ардак провела их обоих… Знаешь почему? Она любит только тебя! — Она сама сказала тебе об этом?
— Нет, сама не говорила, но я и без этого знаю. Разве о том человеке, которого не любят, говорят так много, вспоминают так часто? А она — и говорит и вспоминает. Вот сейчас за тобой меня прислала… Если ты еще не слышал от нее слово «люблю», то сегодня услышишь. Да еще поцелуй получишь.
— Может, и так, — сказал Мейрам. — Только будет ли она искренна? — Он вынул из кармана листок бумаги, подал Жанабылу. — Ты теперь грамотный, читай сам.
Жанабыл взял письмо.
«Мейрам! Люди говорят, что ты собираешься жениться на Ардак. Нам, твоим друзьям, тяжело видеть тебя женатым на женщине, брошенной Махметом».
