Река Кокузек делит заводской поселок на две части. На одной стороне живут рабочие и служащие, на другой — купцы, простой люд. Здесь орудует начинающий богатеть торговец Аубакир Сеиткемелов. Отец его, Сеиткемел, — узбек, мать — казашка. Сеиткемел служил муллой у Кадыра, и, начиная от Махамбетше, все у него учились. Сеиткемел умер, когда Аубакир был ребенком, оставив сыну прокоптившуюся юрту, вороную кобылу и серого коня. Когда же Аубакир подрос и пришла пора жениться, однажды ночью он на своем сером скакуне приехал в аул на свидание. Коня стреножил и оставил за аулом. Пока любезничал с девушкой, брат ее Ахметбек выстриг серому гриву и хвост до самой кожи, обкорнал коня так, что люди от смеха за животы хватались. Бедняга Аубакир выдержал насмешку. Позже, когда он решил жениться, ему прямо заявили: «Безродному узбеку не отдадим девушку». Молодой в ту пору Мустафа вступился за Аубакира. «Аубакир нам не родной, но его отец был муллой у нашего Кадыра, — убеждал Мустафа. — Аубакир — сын вчерашнего нашего наставника, мой ровесник. Унижая его, унижаете меня». И помог Аубакиру забрать невесту, после чего они породнились, стали сватами — дочь Аубакира нарекли невестой Сарыбалы.
Женившись, Аубакир покинул аул, пас коров возле Караганды, развозил по домам воду в бочках, потом стал приказчиком у карагандинского купца, татарина Ахметжана. Вскоре Ахметжан умер. Сколько чужого добра присвоил Аубакир — один аллах знает. Переехав в Спасск, он открыл собственный магазин, и дела его пошли в гору. Разница в положении Аубакира и его свата Мустафы увеличивалась все больше и больше.
Однажды вечером в темной землянке мать поцеловала Сарыбалу и сказала: «Безродный узбек стал богатым, жеребенок мой. Считает нас бедняками и не хочет отдавать твою невесту…» Слова матери запали в душу мальчика, и он затаил обиду на Аубакира.
Джусуп о невесте заговорил неспроста. У Мустафы ничего не возьмешь, зато можно поживиться за счет будущего тестя Сарыбалы.
Аубакир не мог нарушить обычай и прямо отказаться от родства с Мустафой. Не раз предлагал Аубакиру калым известный Турсун, родом из Каракесека, у которого табун в семь тысяч лошадей. Но если Аубакир отдаст ему дочь, нареченную другому, за нарушение обычая любой сородич Мустафы имеет право убить Аубакира, сказав: «Ты забыл бога, безродный узбек!..» Вот почему Аубакир не осмеливается нарушить договор, хотя жены толкают его на рискованный путь. Боится Аубакир, но, с другой стороны, семь тысяч лошадей Турсуна не дают ему спокойно спать. Не раз Аубакир подумывал: «Когда дочь вырастет — устроим побег». Как ни старался сохранить он в тайне свои помыслы, Мустафа каким-то образом догадался о них. Хаджи понимал, что с богатым Турсуном ему нельзя соперничать. Надо предпринимать что-то другое, и он решил выучить сына по-русски. «Торговля наполняет лишь карман, а наука — голову, — стал поговаривать Мустафа. — Лучше быть умным, чем денежным. Деньги портят человека, ум исправляет…»
Прогулка по заводу на время отвлекла мальчика, но сейчас он опять вспомнил об отце и глубоко вздохнул, как взрослый. Джусуп сразу обернулся.
— Ты чего, устал?
— Нет…
Пока обошли депо, уже вечерело. По дороге мимо них промчался автомобиль.
— Шайтан-арба! — крикнул мальчик и пустился следом. Уши рваного тымака развевались, кривые каблуки стучали.
Машина остановилась возле гаража. Из нее вышли двое высоких мужчин. Одежда у них незнакомая, слова какие-то непонятные. Мальчик удивленно смотрел то на мужчин, то на машину Подошел Джусуп.
— Глаза огненные, большие! Почему он бегает, что у него внутри? — спросил Сарыбала.
— Бензин.
— А почему дрожит? Устал?
— Не устал, это мотор работает.
— Что такое мотор?
— Это, можно сказать, сердце…
— А кто эти двое русских?
— Не русские, а англичане. Хозяева завода.
— Они шепелявые?
— Нет, они всегда так говорят, по-своему.
Джусуп взял мальчика за руку и повел домой. Дома накормил его, заставил помыть ноги и уложил спать. Свернувшись комочком, Сарыбала долго лежал с закрытыми глазами в постели на полу и не спал. Перебирал в памяти все, что видел за день. Кусали клопы, Сарыбала ворочался с боку на бок и не мог заснуть. Под потолком сияла шайтан-лампочка. Тоже чудо… И пол и потолок из старых досок, стол на высоких ножках, на нем разукрашенные бумажные цветы, на стене разные картинки. Маленькое зеркальце прикрыто полотенцем с петухами. Комнатка кажется Сарыбале роскошным дворцом. Он не заметил, как заснул.
Наступила весна, снег растаял, земля высохла. Истосковавшись по весеннему воздуху, люди настежь распахнули окна. В комнаты проникал дым, летела угольная пыль.
Тихий западный ветерок не разгонял дыма заводских печей.
Сегодня русский праздник — пасха. По улицам бродят пьяные. Одни уже валяются под забором, храпят, пуская слюну, другие куролесят, затевают драку. Дерутся в кровь. Словно воодушевляя их, кто-то поднял трезвон на колокольне. Чем громче звон, тем гуще валит народ в сторону высокой церкви. Несут хлеб, яйца. Пасха всем задала хлопот.
