— Вы жена хозяина или родственница? — спросил Сарыбала.
— А зачем вам?
— Если секрет, извините.
— Нет, не секрет, я жена хозяина.
— Значит, токал? Говорят, младшую жену бог создает из печени мужа, и поэтому муж ее любит больше других жен, но его любовь не удовлетворяет жену, верно?
— Вы считаете меня дурой, которая отвечает на все вопросы?
— Если обидел вас, простите. Как зовут хозяина юрты?
— Хозяин с собакой тезки, — уклончиво ответила токал.
— Итбай Кушикбай? Или Тубет?
— Вот-вот, угадали.
«Тубет — значит кобель. Не слишком уважительно», — отметил Сарыбала.
— А чей это аул, какого рода? Я не успел расспросить отагасы, он вышел.
— Вы опять ставите меня в тупик. Разве я могу называть имя свекра или старших?
— Мужа вы не назвали, но дали понять. Попробуйте ответить намеками и на другие мои вопросы. Вы из какого рода?
— Слышали, наверное, шутку: «Если жеребенок наестся шерсти, то чем ему оправляться?»
— А-а. Значит, кареке?
— Да. А аул называется вот так, — она показала кончик ногтя на пальце.
— Аул Туякбая?
— Угадали.
— Значит, ваш род — кареке, аул — Туякбая, мужа зовут Тубет. Боже мой, как вы долго отвечали на пустяковые вопросы. Женщины в нашем крае тоже не говорливы, но, оставшись наедине с гостем, не наводят тень на плетень.
— Что только не делают двое наедине и когда захотят, — лукаво улыбнулась токал и подала еще чашку кумыса. — Но сидеть с вами нет времени, надо доить овец. До свидания.
— Рано прощаетесь. Я хочу покормить коня, отдохнуть немного, а потом уже ехать.
— Как хотите.
Токал вышла. Сарыбала внимательно оглядел юрту. С одной стороны на полу лежала широкая постель, с другой, за перегородкой из чия, виднелась голова белого верблюжонка, украшенная птичьими перьями. Переднее место всегда свободно для гостей. Где же тогда спит молоденькая токал? Неужели этот здоровенный черномазый ложится с двумя женами в одну постель? Сарыбале стало противно. Он вышел, стреножил коня и пустил его на лужайку. Солнце клонилось к западу, жара спала, пришло время дневной молитвы. Молоденькая токал возилась возле старого желтого самовара. Она дула изо всех сил, но огня не было, самовар густо дымил, из глаз женщины текли слезы. Старшая жена хозяина сидела на корточках у очага, вырытого в земле, и варила творог, беспрестанно скрежеща железным скребком по дну котла. Ее никак не назовешь байбише, ей лет тридцать, не больше. Возле нее суетились четыре взлохмаченные девочки — похожие на мать. Отагасы Тубет, вероятно недовольный тем, что рождались одни дочери, взял в жены токал, в надежде, что она родит сына и будет помогать по хозяйству.
Токал и байбише заняты, у них нет времени для разговора, однако они частенько обмениваются ненавистными взглядами и отпускают друг другу язвительные словечки. Понаблюдав за ними, Сарыбала ушел к своему коню. Конь прихрамывал на переднюю ногу. «Что случилось?! — удивился Сарыбала. — Неужели ушибся, когда прыгал стреноженный?» Сарыбала ощупал сухожилие, поднял ногу, хотел осмотреть копыто, но ему помешал отчаянный женский визг возле юрты. Сарыбала резко обернулся и увидел, что жены Тубета дерутся возле очага. Скандал затеяла байбише. Не довольствуясь оскорбительными словами, она ударила токал скребком, та вырвала скребок, и жены сцепились. Байбише сорвала платок с головы соперницы. Токал ответила тем же. Намертво вцепившись в волосы, они стали кричать:
— Ты что, взбесилась, ты — дочь нищего и бродяги! Красная цена тебе — пять овец!
— За тебя отдали сорок семь голов, а чем ты лучше меня?!
— Слава богу, у меня четверо детей!
— Бог даст, один мой ребенок будет равен твоим четырем!
— Жди, будет у тебя ребенок, если переходишь из рук в руки!
— Ты считаешь себя честной? Младшая твоя дочь — копия чабана.
Тубет, наблюдавший за овцами на склоне холма, услышал крики жен и бросился к ним. Подбежав, с ходу схватил обеих за косы и, пятясь, потащил в юрту, как мешки. Не успев скрыть их от людских глаз, он начал хлестать их плетью, приговаривая:
— Я вам велел молчать, ни звука не издавать! Ишь разорались! Советская власть, наверно, вам дух поднимает! Если не будете мирно жить, дуры, возьму себе еще одну токал, вот тогда вы у меня попляшете!
Сарыбала наблюдал эту картину с отвращением. «Неужели после такой драки они будут снова улыбаться друг другу и спать в одной постели?!»
