Ребята промчались над линией железной дороги, которая идет к Алькасар-де-Сан-Хуан. Потом полетели над второй линией, идущей к Сьюдад-Реаль. Самолеты забирали немного вправо. Они хотели подойти к Толедо с севера. Внизу виднелась ниточка железнодорожного полотна. В одном месте она обрывалась, там темнела безобразной формы яма. Здесь, очевидно, поусердствовала фашистская авиация. Около воронки уже копошились похожие на букашек люди, подъезжали машины. Наши восстанавливали железную дорогу. По шоссе, наискосок от полотна, по направлению к Мадриду мчались грузовики; в них лежали грузы, укрытые брезентом. Автомобили летели как ураган, несмотря на то, что гудрон во многих местах пробил осколки бомб. На земле от деревьев лежали темные резкие тени, господствовала прохлада. А моему парнишке солнце жгло затылок, и он только пошевеливал головой, стараясь кожей шлема стереть на шее капли пота. В тот момент Хозе походил на бомбу, готовую вот-вот лопнуть. Ему хотелось как можно скорее разбомбить этих проклятых фашистов, вернуться к озерку и выкупаться.
У Бургильоса самолеты резко свернули вправо, сзади остались мрачные, как застывшая лава, выжженные, желтовато-грязного цвета Толедские горы. Потом пролетев по прямой к северу, истребители развернулись влево, набрали еще немного высоты и поспешили к Толедо. Они летели уже над территорией врага, и ребята следили за землей и воздухом во все глаза. Внизу была зелень, деревья, кустарник. Однако и здесь, в долине реки Тахо, преобладали желтые и коричневые краски. Виднелись окопы, укрепления, но войсковых скоплений не замечалось. С нашей стороны палили из пушек, и у окопов врага ложились разрывы снарядов. В городе также ничего особенного не оказалось. В южной его стороне горели длинные приземистые склады, и густой едкий дым вползал в ближайшие улицы. Весь город был как в тумане. И пекло же там было! Командир эскадрильи повернул самолеты прочь от города. Вся эскадрилья направилась к Торрихосу И точно угадали! От Торрихоса продвигались к Толедо колонны фашистов. Наши ринулись к ним, благо еще внизу никто не успел разобрать, в чем дело. Быстро разделились на группы, одни полетели вправо, другие влево. Моторы включили – и сразу же как провалились! Вот уже земля в семистах метрах.
Ну, и тогда пошло! По основному шоссе двигались большие трехосные грузовики с боеприпасами, они спешили к Толедо. Справа шли, придерживаясь деревьев, пехота и немного кавалерии. А слева ползли танки… Они, очевидно, попали сюда случайно, им было не совсем удобно двигаться по ухабистому полю, а на дорогу выбраться не удавалось. Панчо и еще три парня нацелились на танки. На борту самолета имелись легкие бомбы. Панчо покидал их в танки. Бомбы разворотили перед танками путь, но те только остановились. Им хоть бы что! Хозе пикнул на них и прошелся по броне из пулеметов. Картина та же. Тогда парнишка решил не терять попусту времени и кинулся к коннице. Там уже была каша! Вы понимаете: на вас с воем и ревом опрокидывается с неба стальная груша, проносится над головой, осыпает свинцом, потом взмывает вверх и опять падает. Не хотел бы я быть в это время среди всадников. Лошади вставали на дыбы, все перемешалось, переплелось, крик, рев, свалка. А Хозе открыл все свои «краны». Эти американские самолеты – чертовская штука: в крыльях у них работают два скоростных автоматических пулемета и через винты бьют еще два. Поливают как в душе!
Хозе в тот миг левой рукой даже за сердце схватился, так все мелькало перед глазами и гремело внизу. Различить что-либо было невозможно. Где уж там! На высоте 15 метров от земли при полной-то скорости разве что увидишь? Черное и белое, серое и красное, вот и все! Рябит в глазах. Потом Хозе взлетел вверх и взглянул под крыло, чтобы оценить обстановку: от конницы мало что осталось. Тогда он полетел вдоль колонны пехотинцев. Грузовики на шоссе остановились, они не могли двигаться ни вперед, ни назад. Рвались бомбы, машины горели. Паника все увеличивалась. Солдаты бросали винтовки и разбегались в стороны. Многие из них поднимали руки кверху и стояли так, уставившись в небо, как в столбняке. Часть лежала на земле, закрыв лицо руками, а остальные убегали к кустам, но по дороге падали, скошенные пулеметным огнем. Какой-то офицер, очевидно, сошел с ума: поднял над головой марокканское седло и присел на корточки, как бы защищаясь от самолетов. Но мой Хозе вряд ли заметил все эти подробности, не до того было. Об этом позднее рассказывали пленные. Хозе делал заход над колонной, потом взлетал свечой повыше и затем опять шел стремительно вниз, нажимая кнопки пулеметов. От дыма, жары, трескотни пулеметов и воя моторов Панчо обалдел. Веки у него покраснели от воспаления, зрачки помутнели. Через минут десять ребята подтянулись вверх, осмотрелись и ушли от этого побоища. Задание они выполнили, да к тому же со стороны Авилы показались черточки: это на помощь фашистам летели «фиаты». Но наши не стали на них тратить время.
