Григорий. Как ни били тебя, ты сумела остаться доброй.
Не перебивай, я лучше знаю. Ласку твою на себе испытал. Помню, больной лежал, в сыпняке. Ты неделями не отходила от изголовья. Кто я тебе? Отец там... ни муж, ни друг. И я чужой, сам себе предоставленный зверёныш. Мог с голоду сдохнуть, мог стать отребьем. Не сдох, не стал. Это ты сохранила меня, тётя Кланя! Все отвернулись от нас, ты одна не отвернулась. Ходила гордая, улыбалась, будто счастливей тебя никого не было.
Клавдия. Может, и впрямь не было...
Григорий. Ты веришь, что он не виноват?
Клавдия. Как же, Гриня, как же! Мне сердце подсказывает. Бабье сердце – вещун.
Григорий. Вот я думаю, тётя Кланя: какое оно, счастье?
Клавдия. Трудное, Гриша. Оно такое трудное порой, что никакой силач не подымет. Вон Святогор и тот надорвался.
Григорий. Странное толкование! Необычное, во всяком случае. Я Святогора другим задумывал.
Клавдия. А вышел такой. Мне со стороны виднее.
Григорий. Вот такую тебя... в камне вывести! Наверно, это была бы самая тёплая моя вещь, самая чистая. Это – сама земля, сама Россия! Если б только хватило сил!
Клавдия. Запылились.
Григорий. Так скоро! Я только вчера их чистил.
Клавдия. К поезду не опоздаешь? Третий час.
Григорий. Успею. А скажи, тётя Кланя, откуда обо мне тот художник узнал?
Клавдия. Лужков ему говорил. Просил приехать, посмотреть.
Григорий. Вот и пойми: кто он, защитник или судья?
Клавдия. Человек он, Гриня. Просто человек. Помнишь, к нам переводы из Юрги приходили? Мы всё гадали: от кого? А их Лужков присылал.
Григорий. Ты деньги-то растратила?
Клавдия. Вернуть хотела, да боюсь обидеть.
Григорий. Верни. Мы сроду чужим не пользовались.
Клавдия. Ладно, верну.
Григорий. Тятя-то без меня, наверно, приедет.
Клавдия. Как приедет, я тебя тотчас извещу.
Григорий. Тревожишься? Не тревожься. Вон как ласково в письмах тебя навеличивает: Кланя да Кланюшка.
Клавдия. Навеличивает. А кто я ему? Ни жена, ни полюбовница. И тебе кто?
Григорий
Клавдия
Григорий. Говорят, перепашут их. Все наши труды насмарку. Сколько назьму вбухано, сколько пота! Я ж семена по зёрнышку собирал, тётя Кланя! Чем председатель думает?
Клавдия. Ему что: велят – пашет, велят – кукурузу на лучших пашнях сеет.
Григорий. Велят, велят! Совесть должна велеть! Дремлет совесть, а люди из колхоза выходят. Тётка Домна словом остановить хочет. Словом разве удержишь в колхозе?
Домна. Снова тебя встречаю. Как тогда, после войны.
Игнат. Дурная примета! После твоих встреч добра не жди.
Домна. А ты не верь приметам. Я не лукавая, скажу, лучше бы сама те годы отбыла, чем тут... думами себя изводить. Худо пришлось? Поседел весь.
Игнат. Там и виноватому несладко. Безвинному того горше.
Домна. А мешок-то, Игнат, ведь он в кузнице был! Помнишь?
Игнат. Я всё помню. (
Первая девушка. Тётя Кланя, тётя Кланя! Вам телеграмма! От Гришки.
Клавдия (
Первая девушка. Вам телеграмма. Она это... чуть-чуть распечаталась. Я прочитала вот.
Клавдия. Носишься как угорелая! (
Игнат. Не узнала, Кланя?
Клавдия. Земля волчком кружится. Опоры нет.