Избранное. Том второй полностью

Домна. Вместе, да по-разному. Гурьев в прошлом году по сто пудов взял. А наш урожай в подоле поместится.

Лужков (задумчиво). Земли те же, люди те же. А результат несравнимый. Стало быть, всё дело в хозяевах, верно?

Домна. Да это разве хозяин? Люди в поле, а он сидит накачивается.

Надежда. Чего ж ему не накачиваться? Сыт, пьян, нос в табаке. А что скот падает – вне ума.

Никита. Отпустите вы меня! Отпустите! Уйду... хребтина сломалась.

Домна. Сперва подчисти, где нагадил, потом катись на все четыре.

Никита. Не умею! Ничего не умею! Всё прахом идёт! Отпустите! (На ощупь шарит стакан, наливает. Ему не препятствуют. Заметив на лице Лужкова брезгливое сочувствие.) Осуждаешь... а сам-то... сам-то лучше? Сам-то лучше, я спрашиваю?

Надежда. Что посоветуете, начальство? Скот падает.

Никита пьёт.

Домна. Придётся у колхозников заимообразно просить.

Лужков. Доим, доим их... когда же перестанем?

Домна. Корма с неба не свалятся.

Никита. Куда не ткнись, везде стенка. Жизнь в допрос превратилась. (Чокается с телефоном.)

Лужков. Подымем всех на ноги – и кочки на болоте рубить. Я помню, в детстве рубили.

Надежда. Дожились! (Вспылила на Никиту.) Горе ты, а не председатель! Довёл колхоз до ручки!

Никита(осовев). Все пытают, все в морду норовят – и сдачи не дашь. Вот что оби-идно!

Лужков(вытряхнув его из-за стола). Ступайте вон! Вон! Проспитесь хотя бы!

Никита. Силу почуял? В партию вступил? А я тебе сообщить имею... хе-хе. Ну-ка, выйдите, бабы! Выйдите, говорят!

Женщины выскользнули. Лужков стиснул в руке кочергу.

Боишься? И правильно. Я тебя щас одним словом... пришибу! Ага.

Лужков. Ни словом, ни делом вы меня не убьёте. Нечем вам убивать.

Никита. А сорок шестой год помнишь? Арест Мантулина помнишь?

Дверь приоткрылась.

Никита. Вора, значит, нашёл? Одного за всех наказал? Прикрылся? А зерно-то... зерно-то с войны привезённое! Я, я тому свидетель!

На пороге вырос Игнат, за его спиной – Домна и Надежда. Лужков выронил кочергу. Никита захохотал, но, оглянувшись, замолк.

(Одолев растерянность). Х-хе... агронома хотел разыграть. А он поверил. Поверил, Андрей Иванович?

Лужков, опустив голову и ни на кого не глядя, выходит, забыв шинельку.

Домна. Шутник, ты, Никита! И шутишь, как я гляжу, по-крупному.

Игнат вскидывает огромные кулаки. Затемнение.

Из затемнения – треск, пугающий стук молотка. В доме Мантулиных пусто, как бывает пусто, когда хозяева покидают насиженное место. Клавдия собирает вещи. Игнат запечатывает мастерскую сына.

Во двор входит Галина. Клавдия выходит с узелком в ограду. Заметно, что беременна.

Галина (наблюдая за Игнатом). Будто и не было ничего. Игнат. А что было? Кроме бед, ничего не видали. Клавдия. Я готова, Игната.

Игнат зашивает досками окно.

Галина. Куда вы теперь?

Клавдия. Игнату в лесничество пригласили. Галина. Вот пофартило! Дичь там да рыба... И огородишко, поди, есть?

Клавдия. Есть, соток двадцать. А куда нам больше?

Галина. Грибов и ягод не покупать. Всё даровое. Подвезло вам, Кланя.

Клавдия. Будь моя воля, не уехала бы. Галина. Чего ради от своего счастья отказываться?

Игнат. Ну всё, Кланя! Можно трогаться. Посидим на дорожку.

Сели. Клавдия беспокойно оглядывается, будто что потеряла.

Галина (когда встали). Я провожу вас до околицы.

Выходят за калитку.

О, да тут и без меня провожатых собралось!

За воротами женщины, стоят на обочине. А в отдалении – Лужков.

Игнату и Клавдии предстоит тяжёлое испытание: пройти сквозь строй. Медленно бредут они вдоль строя. Поравнявшись с крайней женщиной, Клавдия оглянулась. Как бросить этих горюх, с которыми столько пережито?

Лужков (больно, дрожливо улыбаясь). А мы вот... кочки рубили. Воскресник своего рода. На болоте.