Присели под елью, и на них тотчас же накинулись свирепые здешние комары. Были они крупные, породистые, после каждого укуса оставался красный следок.
- О-от, заразы! – отбиваясь, ворчал парнишка. – А я «Дэту» не взял.
- Есть у меня «Дэта». – Вениамин Петрович достал из своего сидора бутылочку. – Натирайся, пожалуйста.
- А вы? – истратив чуть ли не пол-флакона, спохватился Димка.
- Меня не кусают.
- Ну да, – не поверил Димка. – Эти твари всех жрут.
- Всех. Кроме меня. Мы старые знакомые. Я каждое лето здесь бываю.
- Им это до лампочки. Лишь бы укусить. А вас или кого другого – всё равно. Глупые потому что. И – хищные.
- А вот смотри, – Петрович засучил рукав гимнастёрки, выставил на съедение комарам загорелые крепкие руки. – Ну? Убедился? Ни один не сел. Ладно, хватит экспериментов. Давай подкрепимся. Путь далёк.
Старик расстелил газетку, вынул пяток картофелин, баночку кильки, два ломтика хлеба.
«Негусто», – сглатывая слюну, с тоской подумал Димка, вспомнив о выгруженных сдуру банках. Как бы они сейчас были кстати!
Тоскуя об оставленных продуктах, Димка и не заметил, что слупил свою и чужую долю, подобрал все крошки на газете и всё же не насытился. Наоборот, аппетит только разыгрался.
- У вас что, больше ничего нет?
- Хорошего понемногу, – Петрович отряхнул газетку, посмотрел ту страницу, где сообщалось о международных событиях. – В Чили опять аресты, – вздохнул он, спрятал газетку в мешок и поднялся. – Пора в путь.
- А у меня ещё есть еда, – Димка достал было из рюкзака банку с вареньем, но старый художник сунул её обратно.
- Есть надо в меру.
- А вы знаете мою меру? – огрызнулся парнишка, снова извлёк банку и раскрыл перочинный нож.
- Ну как хочешь. А я пошёл, – Петрович подтянул лямки вещмешка, надел на плечи и слегка поиграл старым посохом.
- И что? Бросите меня одного? – Димка поспешно вскочил, кое-как напялил рюкзачишко, перед тем вынув из него транзистор. В животе урчало, и музыка в транзисторе была урчащая; голос певца скоблил душу, как нож сковородку.
- Не мог бы ты выключить этот вой? – спросил художник, признававший только классику и русские народные песни.
- Вой?! – возмутился Димка. – Что вы понимаете? Это же Русос.
- Мне всё равно, кто это. Но дикари поют лучше, – мягко перебил Вениамин Петрович, и Димке снова пришлось уступить. Это было для него непривычно. Дома считались с любым его капризом. Хотел транзистор или спиннинг – отец привозил ему эти и всякие другие дефицитные вещи из очередной заграничной командировки. Правда, чаще всего посылали на главковскую базу. Где эта база, Димка не имел представления, но не раз имел случай убедиться в её могуществе. База могла выполнить почти любое желание. Зимой на столе появлялись свежие арбузы и дыни, не говоря уж о яблоках и апельсинах. Однажды Димка попросил у отца фирменные джинсы, и через два часа ему принесли на выбор три пары штанов. Все штаны ему нравились, но Димка нарочно запривередничал, и Коля два раза гонял на эту самую базу. К джинсам понадобились импортные мокасины, к мокасинам носки, ковбойский ремень, джинсовая рубаха...
Всё, как в сказке про золотую рыбку, тотчас исполнялось. И Димке сделалось скучно. «Есть же что-то такое, что даже этой чёртовой базе не по силам?» – размышлял он и наконец потребовал от тётки свежих грибов и клубники.
- Пожалуйста, Димочка, – тётка открыла холодильник, насыпала полную тарелку пупырчатых вкусных ягод. А через полчаса подала жаренные на масле грибы.
И Димка совсем заскучал. Бросив в рот пару клубничин, сослался на головную боль и завалился спать.
Здесь всё было наоборот. То есть не было ничего. Правда, попискивали в лесу какие-то птицы, била по лопатке банка с малиновым вареньем и оттягивал руку выключенный транзистор. Художник брёл вдоль дороги, рвал травы и самозабвенно бормотал:
- Синеголовик, иссоп, пустырник... Вот трав-то! Сюда бы Анфису Ивановну с её десантом!
Нарвав несколько веничков, развесил их на ближних к тракту деревьях и низким густым басом запел: «И посох мой благословляю...».
Слова дальше не помнились, и потому старик начал снова:
- Благословляю вас, леса, долины, нивы...
Истратив весь запас слов, широко раскинул худые смуглые руки и прокричал:
- Славно-то как, господи! Славно ведь, Димка?
- Ничо, – нехотя согласился Димка и угрюмо добавил: – Токо жрать сильно хочется.
- Эх, ты, организм! Давно ли завтракали? А в этот час, между прочим, на земле голодают миллионы безработных.
Оттого, что безработные голодали, Димке не было легче. Придумав самый невинный предлог, он удалился в кусты и слопал там малиновое варенье.
Река явила себя в полдень. Явила, легла у ног, сказав: «Напейтесь!». Они сбросили с плеч котомки и, усталые, растянулись на берегу. Димка тотчас же захрапел.
