Предсказываю, что редактор это вырежет, но мне нужно прояснить кое-что насчет своего прошлого. У меня – человека, ни разу до этого круиза не выходившего в океан, – океан всегда ассоциировался со страхом и смертью. В детстве я запоминал статистику смертности в результате нападений акул. Не просто нападений. Смертности. Гибель Альберта Коглера на Бейкерс-Бич, Калифорния, в 1959-м (большая белая). Шведский стол в виде крейсера «Индианаполис» у Филиппин в 1945-м (много разновидностей, эксперты чаще называют тигровых и синих)[150]; серии инцидентов в стиле «большинство-смертей-на-счету-одной-акулы» около Матавана/Спринг-Лейка, Нью-Джерси, в 1916-м (снова большая белая; в этот раз в Раританской бухте, Нью-Джерси, поймали carcharias и нашли in gastro части человеческих тел (я знаю, какие и чьи)). В школе я в общей сложности написал три разных сочинения по главе «Брошенный» из «Моби-Дика» – где юнга Пип падает за борт и сходит с ума, оказавшись посреди пустой бескрайности. А теперь, когда сам преподаю, всегда задаю жуткую крейновскую «Шлюпку»[151], и меня просто трясет, если студентам история кажется скучной или залихватски-приключенческой; я хочу, чтобы их пробрал до мозга костей тот же страх перед океаном, который всегда испытывал я, понимание моря как первобытного, бездонного nada[152], глубины которого населены хохочущими зубастыми тварями, всплывающими к тебе со скоростью, с какой падает перышко. В общем, отсюда у меня атавистический акулий фетиш – который, должен признаться, на этом люксовом круизе вернулся со всей давно подавленной силой[153], и я поднял такую шумиху из-за одного замеченного (возможно) спинного плавника по правому борту, что моим сотрапезникам по Столику 64 на ужине пришлось наконец просить меня со всем возможным тактом заткнуться уже про свой плавник.
Мне не кажется случайностью, что люксовые круизы 7НК по большей части привлекательны для пожилых людей. Я имею в виду не дряхлых, а людей 50+, для кого смертность уже нечто больше чем абстракция. Большинство обнаженных тел, встречавшихся по всему дневному «Надиру», находились на той или иной стадии распада. А сам океан (по-моему,
Но не корабли мегалиний. Неслучайно они такие белые и чистенькие, ведь они явно должны символизировать кальвинистский триумф капитала и труда над первобытной тлетворностью моря. На «Надире» в поисках тлена шнырял как будто целый батальон маленьких жилистых ребят из третьего мира в синих комбинезонах. В странном рекламном очерке, который писатель Фрэнк Конрой предоставил для брошюры 7НК «Селебрити крузес», читаем: «Для меня стало личным вызовом найти потускневший металл, поцарапанный леер, пятно на палубе, провисший трос или хоть что-нибудь в неидеальном и неисправном состоянии. К концу поездки я таки обнаружил кабестан[154] с пятачком ржавчины в полдоллара на боку, глядящем на море. Мой восторг от этого крошечного изъяна тут же прервало появление матроса с роликом и ведром белой краски. На моих глазах он покрыл весь кабестан свежим слоем краски и, кивнув на прощание, удалился».
Вот какая штука. Отпуск – отдых от всего неприятного, а раз осознание смерти и тлена неприятно, может показаться странным, что американский отпуск мечты – это плюхнуться в гигантскую первобытную машину смерти и тлена. Но на люксовом круизе 7НК нас мастерски поощряют выстраивать всяческие фантазии о триумфе над этими самыми смертью и тленом. Один путь к «триумфу» – через горнило самосовершенствования, и амфетаминовый порядок «Надира» – откровенный аналог ухода за собой: диеты, упражнения, мегавитаминные добавки, косметическая хирургия, семинары по тайм-менеджменту от Франклина Квеста и т. д.
