И этот авторитарный, почти родительский, тип рекламы дает очень особенное обещание – дьявольски соблазнительное обещание, которое вообще-то даже честное, потому что вся суть люксового круиза – в его исполнении. Тебе обещают не то, что ты сможешь испытать удовольствие, а то, что ты его испытаешь. Что за этим проследят. Что их микроменеджмент не выпустит из-под контроля ни на йоту все до единого варианты удовольствий, так что даже ужасное коррозийное воздействие взрослых сознания, повестки и страха не угробит твое развлечение. Из уравнения просто уберут все твои мучительные способности делать выбор, ошибаться, сожалеть, огорчаться и отчаиваться. Реклама обещает, что ты сможешь – наконец-то, в кои-то веки – поистине расслабиться и хорошо провести время, потому что у тебя не будет другого выбора[161].
Сейчас мне тридцать три, и кажется, что уже прошло много времени и с каждым днем оно проходит все быстрее. Изо дня в день я делаю разные выборы на предмет того, что для меня хорошо, важно и приятно, а потом вынужден жить, пренебрегая всеми остальными вариантами, которых меня эти выборы лишают. И я начинаю видеть, что с ускорением времени круг выбора будет сужаться, а лишения – преумножаться, пока я не достигну какой-то такой точки на ветви пышно ветвящейся сложности жизни, когда наконец необратимо войду в одну колею и время быстро протащит меня по этапам стазиса, атрофии и распада до самого конца – и все мои старания перед лицом времени будут впустую. Это страшно. Но к этому ведет мой собственный выбор, так что это кажется неизбежным: если я хочу быть мало-мальски взрослым человеком, то мне придется делать выбор, жалеть о том, чего лишился, и пытаться с этим жить.
Но только не на богатом и блестящем «MV Надир». В люксовом круизе 7НК я плачу за привилегию передать специально обученным профессионалам ответственность не только за свой опыт, но и за свою интерпретацию этого опыта – т. е. за свое удовольствие. На семь ночей и шесть с половиной дней моим удовольствием будут мудро и эффективно распоряжаться… как и обещали в рекламе круизной линии – да что там, как уже каким-то образом
Давно вы не занимались Абсолютно Ничем? Для себя ответ я знаю точно. Я знаю, как давно это было – когда любая моя потребность без всякого выбора удовлетворялась откуда-то извне, когда мне не приходилось просить или даже замечать, что мне что-то требуется. В те времена я тоже плавал – и жидкость тоже была соленой и теплой, хотя и не слишком, – и если я и был в сознании, то явно не чувствовал страха и реально приятно проводил время и тоже хотел бы рассылать всем открытки с надписью «Жаль, вас здесь нет».
Поначалу балуют на 7НК неровно, но все начинается от самого аэропорта, где не надо идти за багажом, потому что багаж у вас забирают представители мегалинии и доставляют прямо на корабль.
В Форт-Лодердейле, кроме «Селебрити крузес», работает еще несколько мегалиний[162], и рейс из О'Хары полон людьми в праздничном настроении, одетыми для круиза. Оказывается, мои соседи на самолете тоже плывут на «Надире». Они – чикагская пара на пенсии, и это их четвертый люксовый круиз за четыре же года. Они мне и рассказали о парне, недавно прыгнувшем за борт, а также о легендарно жуткой эпидемии сальмонеллы или кишечной палочки на мегакорабле в конце семидесятых, положившей начало программе корабельных санинспекций Центра по контролю за заболеваниями, плюс о предположительной эпидемии болезни легионеров, два года назад распространившейся из-за джакузи на мегакорабле 7НК – возможно, на одном из трех круизных лайнеров «Селебрити», здесь дама (как бы спикер от пары) точно не уверена: оказывается, ей просто нравится брякнуть какую-нибудь ужасающую подробность, а потом, когда ужаснувшийся слушатель начинает вытягивать из нее остальные подробности, уходить в несознанку. На муже – рыбацкая кепка с длинным козырьком и футболка с надписью «БОЛЬШОЙ ПАПОЧКА».
