Избранные произведения полностью

Мавр. В точности, мой повелитель.

Фиеско (усаживаясь). Так скажи, что судачат о Дориях и о нынешнем правительстве?

Мавр. Тьфу! И слушать противно! При одном имени Дория людей трясет, как в лихорадке. Джанеттино ненавидят смертельно. Все ропщут. В народе говорят: французы были для Генуи что крысы; кот Дория их пожрал[116] и теперь подбирается к мышам.

Фиеско. Похоже на правду... А собаки на этого кота они не подыскали?

Мавр (лукаво). Весь город на все лады толкует о некоем... о некоем... Вот тебе и раз! Неужели я запамятовал имя?

Фиеско (вставая). Дурак! Его так же легко запомнить, как трудно было создать. Есть ли в Генуе другое такое имя?

Мавр. Нет, если нет другого графа Лаванья.

Фиеско (садится). Это уже нечто. А что толкуют о моей веселой жизни?

Мавр (глядя ему прямо в лицо). Слушайте, граф Лаванья! Генуя, видно, высоко чтит вас. Не по нутру людям, чтобы первый рыцарь Генуи, богатый умом и талантом, в расцвете сил, с княжеской кровью в жилах, обладатель четырех миллионов ливров, — чтобы такой рыцарь, как Фиеско, к которому по первому знаку полетели бы все сердца...

Фиеско (с презрением отвернувшись). Слушать такие речи от негодяя...

Мавр. Чтобы великий сын Генуи проспал великий миг в судьбе Генуи. Многие сожалеют о вас, очень многие над вами насмехаются, большинство — вас проклинает. Все оплакивают государство, утратившее вас. А один иезуит будто бы даже пронюхал, что в шлафрок-то рядится лис.

Фиеско. Лис лиса чует издалека... Что говорят о моем новом романе с графиней Империали?

Мавр. То, о чем я предпочту умолчать.

Фиеско. Выкладывай, не бойся! Чем наглее, тем лучше! О чем же они шепчутся?

Мавр. Какое там шепчутся! Орут во всю глотку по всем кофейням, бильярдным, гостиницам, на бирже, на базаре.

Фиеско. Что? Я приказываю, говори!

Мавр (отступив). Что вы дурак.

Фиеско. Отлично. Вот тебе цехин за эту весть. Я нацепил на себя дурацкий колпак, чтобы потешить генуэзцев. Скоро я себе и голову обрею, пусть считают меня шутом! Как приняли в шелкопрядильнях мои подарки?

Мавр (кривляясь). Дурак, они вели себя словно приговоренные к смертной казни...

Фиеско. Дурак?.. Ты спятил, малый!

Мавр. Виноват! Я думал сорвать еще один цехин.

Фиеско (смеясь, дает ему цехин). Так, говоришь, словно приговоренные к смертной казни?

Мавр. Которые лежат уже на плахе — и вдруг слышат указ о помиловании. Они ваши душой и телом.

Фиеско. Рад слышать. Они вожаки генуэзской черни.

Мавр. Вот дело-то было! Немногого недоставало, черт побери, чтоб мне самому захотелось так швыряться деньгами! Они как сумасшедшие бросались мне на шею. Девки, казалось, всю жизнь мечтали о потомке черномазых родителей, так им приглянулась моя черная ряшка. Что ни говори, подумал я, деньги все могут, даже выбелить мавра!

Фиеско. Твоя мысль была лучше, чем навозная куча, на которой она произросла! Что ж, твои вести хороши, да вот обернутся ли они делами?

Мавр. Небеса заворчали, так жди грозы. Люди сбиваются в кучки, что-то шепчут друг другу; а чуть появится кто чужой, сразу — молчок! Душно, душно в Генуе. Недовольство, словно черная туча, нависло над республикой. Порыв ветра — и грянет гром.

Фиеско. Тсс! Слушай! Что это за странный шум?

Мавр (подбежав к окну). Это толпа идет от ратуши.

Фиеско. Сегодня выборы прокуратора. Вели подать мне коляску. Не может быть, чтобы заседание уже кончилось. Там, видно, что-то нечисто. Я должен туда поспеть. Плащ и шпагу! Где мой орден?

Мавр. Сударь я его украл и заложил.

Фиеско. Приятная новость.

Мавр. Как же теперь? Скоро мне награда выйдет?

Фиеско. За то, что ты и плаща не украл?

Мавр. За то, что я вора указал.

Фиеско. Шум приближается. Слушай! Это не похоже на клики одобрения! (Торопливо,) Живо, открой ворота! Я догадываюсь. Дория дерзок до безумия. Республика висит на волоске. Бьюсь об заклад, в синьории вышел скандал.

Мавр (у окна, кричит). Что это? Вся улица Бальби полна народу, тысячи людей... Сверкают алебарды, мечи! Сенаторы... все бегут сюда...

Фиеско. Это мятеж. Нырни в толпу! Выкликай мое имя! Сделай так, чтобы все они кинулись сюда. (Мавр поспешно выбегает.) Что муравей-рассудок трудолюбиво собирает по крохе, то ветер случая вмиг сметает воедино.

Фиеско, Центурионе, Цибо, Ассерато врываются в комнату.

Цибо. Простите, граф! Гнев заставил нас вторгнуться к вам без доклада.

Центурионе. Я оскорблен, смертельно оскорблен племянником герцога перед лицом всей синьории!

Ассерато. Дория осквернил золотую книгу, чьи листы — все мы, дворяне Генуи.