Избранные произведения. II том полностью

— На дне — подводный мир. Там разная живность: рыбы, ракушки, водоросли… Ты в океанариум ходил когда-нибудь?

— Нет. Наката с самого рождения в о-ке-а-на-ри-и не бывал. Наката жил в таком месте — Мацумото называется, а там о-ке-а-на-ри-я не было.

— Ничего удивительного. В Мацумото же горы. Какие там океанариумы. Музей грибов — еще куда ни шло, — поставил диагноз Хосино. — Ну а на дне кого только нет. И почти все дышат кислородом, который в воде. Без воздуха могут жить. Не то что мы. Разные твари есть: красивые, вкусные. Попадаются и опасные, гадости всякой тоже хватает. А вообще трудно объяснить, как там, под водой, если человек сам не видел. Совсем другой мир. До глубины солнечный свет почти не достает, а там такие уроды… Послушай, Наката-сан? Давай, если в этот раз все обойдется, съездим с тобой в какой-нибудь океанариум. Я тоже уже давно не был. Знаешь, как интересно? Тут же море — может, и найдем что-нибудь в районе Такамацу.

— Да. Наката тоже хочет сходить в о-ке-а-на-рий. Обязательно.

— Вот еще что, Наката-сан…

— Что, Хосино-сан?

— Позавчера днем мы с тобой подняли этот булыжник и открыли вход, так?

— Открыли. Совершенно верно. А потом Наката заснул. Крепко-крепко.

— Я вот что хочу знать? Ну открыли мы вход — и что? Произошло что-нибудь?

Наката кивнул:

— Да. Думаю, что произошло.

— А что именно — ты пока не знаешь?

Наката решительно покачал головой:

— Пока нет.

— Так, наверное… это сейчас где-то продолжается?

— Точно. Вы правильно говорите, Хосино-сан: еще продолжается. И Наката ждет, когда это кончит продолжаться.

— А может, когда это кончится, все благополучно разрешится?

Наката снова резко тряхнул головой:

— Нет, Хосино-сан. Накате это неизвестно. Он делает то, что требуется. А что из этого выйдет — кто знает. Наката же соображает плохо, ему такие головоломки не разгадать. Он не может сказать, что дальше будет.

— В любом случае, еще нужно подождать, чтобы все это пришло к какому-нибудь концу. Так ведь?

— Так.

— А до этого попадаться полиции нельзя. Потому что мы еще должны что-то сделать.

— Верно, Хосино-сан. Наката в полицию идти не боится. Как господин губернатор скажет, так он и сделает. Но не сейчас.

— Погоди, отец! — оборвал его Хосино. — Они послушают твои непонятные истории, а потом возьмут и слепят такие показания, какие им нужны. Сочинят там, у себя, что им надо. Типа того, что ты залез в дом с целью ограбления, увидел хозяина, схватил нож и его зарезал. Сделают, чтобы было просто и ясно. Правда, справедливость… Им на это наплевать. Им, чтобы процент раскрываемости повысить, из тебя преступника сделать — раз плюнуть. И отправится Наката-сан в тюрьму или в дурдом с такой охраной, что не сбежишь… Хрен редьки не слаще. Будешь сидеть до самой смерти. На хорошего адвоката денег у тебя нет, и назначит тебе суд какого-нибудь отстойного защитничка, которому все до лампочки. Так все и будет, увидишь.

— Наката в таких сложных делах не разбирается.

— Вот как полиция работает. Уж я-то знаю. Я с ними связываться не хочу. Мы как-то характерами не сходимся.

— Столько вам со мной забот, Хосино-сан.

Хосино глубоко вздохнул:

— Знаешь, папаша, поговорку: «Кто отраву проглотил, тот и тарелкой не подавится»?

— А что это значит?

— Ну, раз человек отраву съел, он и тарелкой закусить может.

— Но ведь тарелки есть нельзя — умереть можно. Зубы испортить, горло порезать.

— Так-то оно так, — задумался Хосино. — Но может случиться, опять придется тарелку есть.

— У Накаты голова плохо работает, он не понимает. Отрава — это другое дело, но тарелка… она же твердая.

— Это точно. Что-то я тоже запутался. У меня голова тоже не очень… Вообще-то, я хочу сказать, что раз уж сюда забрался, значит, и дальше буду тебя защищать. Ну не мог ты ничего плохого сделать! Нельзя тебя здесь бросать. Это же предательство будет.

— Спасибо. Наката даже не знает, как вас благодарить. Вы так про Накату сказали… У Накаты еще одна просьба есть…

— Валяй.

— Может, нам машина нужна будет.

— Машина? Напрокат?

— Как это — напрокат? Наката не понимает. Нам все равно. Главное — машина. Маленькая, большая… Все равно.

— Ну, это ерунда. Машины — моя специальность. Возьмем, не бойся. Поедем куда-нибудь?

— Да. Скорее всего.

— Знаешь, отец?

— Что, Хосино-сан?

— С тобой не скучно. Много разного непонятного, конечно, но мне пока с тобой не надоело.

— Спасибо. Если вы так говорите, Накате спокойно. Но, Хосино-сан…

— Чего?

— А надоело — это как? По правде сказать, не очень понятно.

— С тобой что, не бывает такого? Ничего не надоедает?

— Нет. Ни разу не было.

— Надо же… Я так и думал.

По дороге мы остановились в каком-то городке перекусить. Зашли в супермаркет, накупили, как в прошлый раз, еды и минералки, по проселку доехали до хижины. В доме все было, как я оставил неделю назад. Я открыл окно, чтобы проветрить комнату. Разобрал купленные продукты.

— Я посплю немного. — Осима прижал ладони к лицу и зевнул. — Ночью спал плохо.