У входа в автосалон Синий протянул Цкуру широкую ладонь и крепко, от души пожал ему руку.
— Рад был увидеться, — сказал он, глядя Цкуру прямо в глаза. Так и не изменился за все эти годы.
— Прости, что от работы отвлек, — наконец выдавил Цкуру.
— Да ладно тебе! Хорошо бы еще поболтать как-нибудь не спеша. Думаю, найдется о чем. Соберешься опять в Нагою — сообщай заранее.
— Обязательно, — пообещал Цкуру. — Надеюсь, еще увидимся… Кстати, ты еще помнишь мелодию, которую Белая часто играла на пианино? Ференц Лист,
Чуть подумав, Синий покачал головой.
— Услышу — может, узнаю. Но только не по названию. В классике не разбираюсь. А что?
— Да так… Вспомнил просто, — сказал Цкуру. — И последний вопрос. Что же все-таки означает слово «Лексус»?
Синий рассмеялся.
— Многие спрашивают. Но никакого смысла нет. Слово это придуманное. Нью-йоркское рекламное агентство получило заказ — сочинить что-нибудь элитное, бессмысленное и чтобы слух ласкало. В странном мире живем. Кто-то строит, себя не помня, железнодорожные станции, а кто-то за бешеные деньги изобретает приятные уху слова…
— Это называется «оптимизация производства». Тренд нашего времени.
Синий расплылся в улыбке.
— Ну, лишь бы мы с тобой из него не выпадали, — сказал он.
На этом они расстались. Достав из кармана мобильник, Синий растворился в глубинах автосалона.
А ведь больше мы никогда не встретимся, подумал Цкуру, ожидая зеленого на светофоре. Полчаса для друзей, что расстались шестнадцать лет назад, наверно, и правда мало. Столько всего не рассказали. А того, о чем рассказать и правда стоило, почти не осталось…
Цкуру поймал такси, поехал в библиотеку и попросил найти газеты шестилетней давности.
На следующий день, в понедельник, ровно в десять Цкуру пришел в офис Красного. Километрах в пяти от автосалона «Лексуса». Новый стеклянный
На входе в контору — крупные буквы:
За стойкой его встретила ассистентка — девушка слегка за двадцать, вся голова в кудряшках. Короткое голубоватое платье, жемчужная брошь на груди. Воспитана явно небедной семьей в здоровье и уюте. Приняв от Цкуру визитку, она улыбнулась чуть ли не до ушей — и нежно, как треплют по носу большую собаку, потыкала пальчиками в телефон, набирая внутренний номер.
Вскоре за ее спиной открылась дверь, и в приемную вышла внушительных габаритов дама. Лет сорока пяти, в черных туфлях на толстом каблуке. Лицо удивительно правильное, короткая стрижка, тяжеловатая челюсть, вменяемый взгляд. Бывают на свете такие вот женщины средних лет, способные безупречно выполнять все, что им поручается. Роли многоопытной медсестры и хозяйки элитного борделя даются им с равным успехом.
Взглянув на визитку Цкуру, она скептически поджала губы. Какое дело может быть у технолога из токийской железнодорожной компании к «Семинарам по креативному бизнесу» в Нагое? Тем более — без предварительной договоренности. Впрочем, спрашивать о цели его визита дама не стала.
— Прошу прощения, вы не могли бы подождать немного здесь? — осведомилась она с предельно скупой улыбкой и, жестом предложив ему кресло, исчезла за дверью. Кресло было простым, скандинавского дизайна, из хрома и белой кожи. Красивое, чистое, беззвучное — и без малейшего намека на теплоту. Зябкое, точно морось в белую ночь. Цкуру уселся в него и принялся ждать. Девушка за стойкой приема что-то печатала на лэптопе, лишь временами поглядывала на Цкуру и ободряюще улыбалась.
Как и ее двойняшка в салоне «Лексуса», самая обычная девушка. Таких в Нагое тысячи. Стройных, недурных лицом, а то и по-настоящему симпатичных. И неизменно с кудряшками. Большинство заканчивают тот или иной дорогой женский колледж, специализируясь на какой-нибудь буддийской литературе, и нанимаются в местные фирмы секретаршами. Прослужив пару лет, берут отпуск и устраивают шопинг в Париже. Затем находят себе партнера — из сослуживцев посолидней, а то и через брачную контору, — выходят замуж, увольняются. И дальнейшие годы посвящают тому, чтобы их чадо смогло поступить в престижную частную школу. Сидя в кресле, Цкуру поглядывал на кудрявую ассистентку — и видел всю ее жизнь как на ладони.
Минут через пять габаритная секретарша вернулась и повела его по коридору к двери Красного. Теперь она улыбалась гораздо приветливей, с легким почтением — и чуть ли не преданностью к тому, кого ее босс согласился принять без предварительной записи. Такого здесь, похоже, не случалось почти никогда.
