— Ну, это вовсе не редкость, — сказал Цкуру, чтобы разогнать эту странную тишину.
— Да, наверное, — вроде бы согласился Красный. — Скорее всего, ты прав. Вот только тому, кто внезапно осознал о себе такое, от этого не легче. Очень страшное чувство. Как будто… Как будто плыл вместе со всеми на судне, и вдруг тебя одного смыло за борт огромной ночной волной.
Цкуру вспомнил о Хайде. О том, как тогда, во сне (да, скорее всего, во сне) Хайда глотал его сперму. И о своем смятении… Смыло за борт ночной волной? Подходящее выражение.
— Все, что тебе остается, — жить, не обманывая себя, — осторожно произнес Цкуру. — Быть с собой искренним, и оттого свободным. Извини, но больше я тут ничего сказать не могу.
Красный вздохнул.
— Как ты знаешь, — сказал он, — Нагоя входит в десятку крупнейших городов страны. И в то же время здесь очень тесно. Людей полно, жизнь бьет ключом, от товаров с услугами в глазах темнеет. И только свободы выбора почти никакой. Жить здесь, не обманывая себя, людям вроде нас с тобой очень непросто… Какой горький парадокс, не находишь? С возрастом мы понемногу открываем свое истинное «я». Но чем дальше, тем больше теряем себя.
— По-моему, у тебя получится еще много всего хорошего, — очень искренне сказал Цкуру. — Искренне тебе этого желаю.
— Так ты больше на меня не в обиде?
Цкуру покачал головой.
— Да нет. Я вообще ни на кого не в обиде… братан.
И он вдруг поймал себя на том, что последнее словечко сорвалось с губ само. Без напряга.
Красный проводил Цкуру до самого лифта.
— Кто знает — может, уже не свидимся, — сказал он, когда они шагали по коридору. — Так что напоследок хочу рассказать тебе еще кое-что. Готов?
Цкуру кивнул.
— В начале каждого нового семинара для рекрутов я проделываю такой трюк. Осматриваю аудиторию, выбираю кого-то одного, прошу встать. И говорю ему: «Итак, у меня для вас две новости: хорошая и плохая. Начну с плохой. Вот этими клещами мне придется вырвать вам ногти — либо на руках, либо на ногах. Мне очень жаль, но так решено за нас с вами, и тут уже ничего не изменишь». С этими словами я достаю из портфеля и показываю огромные страшные клещи. Не торопясь показываю, чтобы все хорошо рассмотрели. А потом добавляю: «Хорошая же новость — в том, что вам предоставляется свобода выбора, где именно будут вырваны ваши ногти — на руках или на ногах. Для этого выбора у вас есть десять секунд. Не сможете выбрать — лишитесь ногтей на всех четырех конечностях». Сказав так, я поднимаю клещи и начинаю считать до десяти. «На ногах!» — кричит мой избранник примерно на счете «восемь». «Ну что ж, на ногах так на ногах, — говорю я. — Сейчас я этим займусь. Но сначала все-таки объясните. Почему вы пожертвовали ногами, а не руками?» — «Даже не знаю, — говорит он тогда. — Скорее всего, одинаково больно и то, и другое. Но надо же было выбрать что-то одно. Вот я и выбрал ноги…» И вот тогда я дружелюбно рукоплещу ему — и восклицаю на всю аудиторию: «Добро пожаловать в настоящую жизнь!
Цкуру молча вгляделся в осунувшееся лицо бывшего друга.
— Наша свобода — всегда в наших руках, — добавил Красный и подмигнул: — Вот в чем вся соль этой истории…
Серебристая дверь лифта беззвучно отъехала в сторону, и на этом они расстались.
Через несколько часов после встречи с Красным Цкуру вернулся в Токио и к семи вечера был уже дома. Разобрал сумку, бросил в стирку белье, принял душ. А затем позвонил Саре. Не дозвонился, оставил сообщение: «Только что вернулся из Нагои, позвони, как сможешь».
Он прождал, не ложась, до одиннадцати, но Сара так и не позвонила. Звонок от нее раздался только на следующий день, когда он обедал в корпоративной столовой.
— Ну как Нагоя? — спросила она. — Сделал все, что хотел?
Он встал из-за столика и вышел в коридор, где было спокойней и тише. И в двух словах рассказал ей, как посещал автосалон Синего и офис Красного.
— Хорошо, что мы поговорили, — подытожил он. — Кажется, я понемногу начал понимать, что к чему.
— Ну и отлично, — сказала Сара. — Значит, не зря съездил.
— Готов поболтать с тобой об этом, если захочешь…
— Погоди минутку, загляну в расписание.
Она молчала секунд пятнадцать. Все это время Цкуру разглядывал за окном небоскребы Синдзюку. Небо закрыли плотные тучи, пахло дождем.
— Послезавтра вечером я свободна. А ты? — спросила Сара.
— Ну давай послезавтра вечером. Заодно и поужинаем где-нибудь, — ответил Цкуру. С его расписанием сверяться нужды не было. Там почти все вечера пусты.
Они договорились о встрече и попрощались. Отключив мобильник, Цкуру ощутил что-то странное в груди. Словно кусок еды застрял в пищеводе и не желал перевариваться. До разговора с Сарой этого чувства не было. Точно не было. Но что оно могло означать, если вообще означало что-либо, оставалось загадкой.
Он прокрутил в памяти все детали их диалога. О чем говорили, как она реагировала, что именно уточняла. Нет, ничего необычного вспомнить не мог. Спрятав мобильник в карман, он вернулся за столик. Но аппетит, как назло, совершенно пропал.
