— Но это же как строить станции. Если у того, что задумал, есть великая цель и великий смысл — оно не развеется, как дым в небесах. Сначала нужно построить станцию. Пусть даже и не совершенную. Разве не так? Не будет станции — не остановится поезд. И нужный человек не выйдет к тебе на перрон. А что не додумал сразу, можно добавить позже. Вот и строй первым делом станцию
Эри предложила ему остаться на ужин.
— В этих местах ловится очень толстый лосось. Мы жарим его на сковородке со специями — просто, но очень вкусно. Поужинай со всеми, потом и езжай.
— Спасибо, — сказал Цкуру. — Но лучше выехать пораньше. Пока светло…
Эри рассмеялась.
— «Пока светло»? Эй, ты в Финляндии. Летом здесь не темнеет до глубокой ночи.
— И все-таки, — не сдавался Цкуру.
Она поняла.
— Спасибо, что забрался в такую даль ради меня. Я очень рада нашему разговору. Правда. Наконец-то удалось высказать все, что копилось так долго. Не скажу, конечно, что теперь все разрешилось. Но мне это очень помогло.
— Мне тоже, — сказал Цкуру. — Спасибо за помощь. Теперь я знаком с твоим мужем и детьми. Представляю, как ты живешь. Уже ради этого стоило приехать в Финляндию.
Они вышли из дома, добрели до «Фольксвагена» — не торопясь, будто продумывая каждый свой шаг. И снова обнялись на прощание. На этот раз Эри не плакала. Цкуру чувствовал, как она улыбается ему в шею. Как волнуется ее грудь, вырабатывая энергию для жизни дальше. И как сильны и реальны ее пальцы у него на спине.
Он наконец-то вспомнил о привезенных подарках. Достал из машины сумку, вынул, передал Эри. Самшитовую заколку для волос, косметичку с вышивкой и японские книжки с картинками.
— Спасибо, Цкуру, — сказала она. — Ты все такой же заботливый.
— Да ладно, — ответил он. — Пустяки…
Он невольно вспомнил вечер, когда покупал эти подарки на Омотэсандо, и Сару, шагавшую под руку с мужчиной. А ведь не соберись он тогда за подарками, не увидел бы этой сцены. Странная штука жизнь…
— Прощай, дружище Цкуру. Счастливо тебе вернуться домой, — сказала Эри. — Смотри, не попадайся злобным гномам.
— Кому? — не понял он.
— Здесь обычно так говорят. «Не попадайся злобным гномам». В местных лесах с давних времен какой только нечисти не встретишь.
— Понятно… — Он улыбнулся. — Злобным гномам постараюсь не попадаться.
— Если свидишься с Красным и Синим, передай, что у меня все хорошо.
— Передам.
— Я вообще думаю, хорошо бы вам иногда встречаться. Всем троим. Мне очень кажется, так будет лучше. И для тебя, и для них.
— Наверное, ты права, — ответил он.
— И для меня, — добавила она.
Цкуру кивнул.
— Как только буду свободнее, постараюсь устроить такую встречу… И для тебя.
— Как все-таки странно… — задумчиво сказала она.
— Что?
— Странно знать, что те счастливые времена прошли и уже не вернутся. Сколько прекрасных возможностей утонуло в потоке Времени навсегда…
Цкуру кивнул и захотел что-нибудь сказать, но подходящих слов не нашлось.
— Зимы здесь очень долгие, — сказала Эри, глядя на озеро. Так, словно говорила сама с собою откуда-то издалека. — А ночи просто бесконечные. Все вокруг промерзает. И начинаешь думать, что весна не наступит уже никогда. В голову лезут всякие мрачные мысли… как их ни отгоняй.
На это у Цкуру тоже слов не нашлось. Он просто молчал, глядя на озеро вместе с ней. А сообразил, что́ нужно было ответить, лишь когда сел в самолет и застегнул ремень. Правильные слова всегда приходят на ум слишком поздно.
Теперь же он сел в машину, завел мотор. Четырехцилиндровый «Фольксваген» проснулся и радостно заурчал.
— Прощай, — повторила Эри. — Удачи тебе. Не упусти свою Сару, она тебе очень нужна. Я уверена.
— Постараюсь.
— Эй, Цкуру. Запомни хорошенько. Ты никакой не бесцветный. Это всего лишь фамилия. Мы тебя, конечно, за это подкалывали, но в шутку и без всякого умысла. Ты — замечательный, разноцветный Цкуру Тадзаки. Ты строишь прекрасные станции. Ты — здоровый тридцатишестилетний гражданин, избиратель и налогоплательщик, который способен сесть в самолет и прилететь ко мне в Финляндию. Так что никакой ты не бесцветный. Ты просто должен ничего не бояться и верить в себя, вот и все… Не вздумай терять дорогих тебе людей из-за глупости или гордыни.
Он включил передачу, выжал сцепление и помахал ей из открытого окна. Она подняла руку над головой и махала ему в ответ, пока не исчезла из виду.
Когда же ее фигурка скрылась за деревьями, в зеркале заднего вида потянулась густая зелень летнего финского леса. Снова поднялся ветер, по бескрайнему озеру побежала мелкая рябь. Недалеко от берега плавал на каяке рослый парень, беззвучный и неторопливый, как гигантский жук-плавунец.
