Обернувшись, Джошуа увидел, что к ним приближается семья: мужчина и женщина примерно его возраста и малыш в коляске. Ребенок его не замечал — тихонько пел и смотрел по сторонам.
Мужчина протянул руку:
— Том Уагонер. Рад встрече, мистер Валиенте.
Джошуа пожал руку.
— Похоже, меня здесь все знают.
— Вы же произвели у нас фурор в прошлом году, — ответил Том. — Надеюсь, Пол вам не надоедает.
— Нет, — задумчиво сказал Джошуа. — Просто задавал вопросы, на которые, как я вскоре понял, у меня нет ответов.
Том посмотрел на жену.
— Ох, такой уж у нас Пол. Пойдем, малой, пора ужинать и в постель. Хватит на сегодня вопросов.
Пол подчинился:
— Да, пап. — Он взял мать за руку.
Спустя ещё пару минут обмена любезностями семья попрощалась. Посмотрев им вслед, Джошуа заметил, что девочка — её представили ему как Джуди — продолжала петь свою странную песенку всю их короткую встречу. Но сейчас, когда они перестали разговаривать, Джошуа смог расслышать, что она пела. Это оказалась не столько песня, сколько набор слогов — перемешанных и, возможно, бессмысленных, но всё-таки ему казалось, что какой-то порядок в них был. Но сложный. Почти как в долгом зове троллей, который пытался расшифровать Лобсанг. Но как, черт возьми, такой карапуз мог напевать послание, звучавшее как приветствие космическим пришельцам? Для этого девочке надо было быть даже умнее своего не по годам развитого брата.
Умные детки. Ещё одна странность, о которой он всегда будет думать, вспоминая о Мягкой Посадке.
Но хватит с него. Он поискал бар, а затем место, где можно было заночевать. И улетел на следующий день.
Но он не забыл Пола Спенсера Уагонера.
Как и саму Мягкую Посадку. И в 2045 году он снова о ней подумал, когда размышлял над предположением Лобсанга о том, что на Долгой Земле существуют инкубаторы, выпускающие людей нового типа. На что такой инкубатор мог быть похож?
Может быть, на Мягкую Посадку?
Обитаемый отсек «Галилея» делился на три уровня, и помимо обычных удобств, таких, как кухня, туалет, душ с нулевой гравитацией и системой рециркуляции воздуха и воды, конструкторы распределили уровни между тремя членами экипажа, отведя их под личное пространство каждого. И уже в первые часы и дни после их стартового запуска с Кирпичной луны и выхода в межпланетное пространство Фрэнк Вуд оценил мудрость такого решения.
Разношерстной команде «Галилея» едва ли предстояло сильно сдружиться между собой.
Нет, в текущих делах они взаимодействовали прекрасно. Поделили обязанности по обеспечению работы — чистили пылеулавливающие фильтры, проверяли воздушный баланс, драили стены, чтобы там не образовалась плесень, которая обычно растет в неухоженных углах при отсутствии гравитации. Салли и Уиллис без возражений приняли расписание, которое составил для всех Фрэнк. Также они быстро привыкли к процессу приготовления еды, основанной прежде всего на кулинарии русских космонавтов, используемой в последние десятилетия: они ели консервы с рыбой, мясом и картофелем, сухой суп, овощное пюре, фруктовую массу, орехи, черный хлеб, чай, кофе, фруктовый сок в баллончиках… Фрэнк знал, что некоторые экипажи вкладывали немало энергии в изобретение оригинальных блюд, имея столь ограниченные ингредиенты. Но не экипаж «Галилея». Фрэнк также настоял на том, чтобы все регулярно делали физические упражнения, чтобы возместить последствия многонедельного пребывания в невесомости к моменту, когда они достигнут Марса. На борту имелись беговая дорожка и эластичные тренажеры, где можно было понапрягать мышцы. Уже одно это занимало их каждый день по несколько часов.
Но при этом у них все же оставалось много свободного времени, и отец с дочерью — во всяком случае поначалу — стремились как можно сильнее избегать друг друга.
Уиллис Линдси внезапно углубился в свои исследования и эксперименты, используя компьютерное оборудование и небольшую лабораторию, которую устроил на своей личной палубе. Казалось, его совершенно не смущало, что они находятся в межпланетном пространстве.
Тем временем его дочь, такая же одиночка, ушла в себя. Она много спала, яростно делала упражнения сверх необходимого минимума, часами читала бортовую электронную библиотеку, которую сама помогала собирать. Уиллис Линдси слушал много музыки — Чак Берри, «Саймон и Гарфанкел». Эти древние звуки, расходясь эхом по обитаемому отсеку, вроде бы раздражали Салли. Фрэнк догадался, что под эти же звуки прошло её детство и сейчас она не слишком радовалась их возвращению.
Несмотря на то что Фрэнк знал Салли со времён инцидента с троллями, произошедшего в Космо-Д много лет назад, в первые дни полёта он едва удостаивался от неё хоть слова. Он чувствовал в ней беспокойство, хоть она и выглядела крепким орешком. Ему приходилось себе напоминать, что это она первой открыла Дыру, когда путешествовала с Джошуа Валиенте и Лобсангом. Может быть, это было как-то связано с тем, что она не знала, почему оказалась здесь и зачем отец взял её в этот полёт.
