Что же до самого Фрэнка, то он был просто в восторге от своего пребывания здесь. В первые дни он буквально ликовал. На Кирпичной луне он бывал и раньше, много раз. Но сейчас он летел на Марс! Во всяком случае, один из.
Вид на космос открывался впечатляющий, по крайней мере в первое время. Снаружи Кирпичная луна представляла собой луковичной формы комплекс в мерцающих огнях и кишащий деятельностью — и когда «Галилей» включил ракетные двигатели, он увидел, как вся станция внезапно провалилась в бездну. Зрелище было поразительное, но для Фрэнка одним из величайших сожалений всегда было то, что, в отличие от астронавтов героической эпохи НАСА, он никогда не сможет увидеть из космоса саму Землю. Конечно, во всем этом был некоторый смысл. В Дыре не нужно было покидать Землю, чтобы выйти в космос, — ведь Земли здесь не было. Но зрелище из-за этого было уже не то.
Тем не менее уже после первых часов, когда Кирпичная луна скрылась из виду, он нашел утешение в звездах: в какую бы сторону он ни отвернулся от солнца, они всюду тянулись до бесконечности. Фрэнку нравилось сидеть в своем отделении обитаемого отсека и всматриваться в эту бесконечность, давая своим стареющим глазам привыкнуть к черноте и до предела расширяя зрачки. И замечая ещё одну странную особенность этой последовательной реальности — полосу мягкого пыльного света, облекающего пояс Зодиака, небесный экватор. Все это размывалось у него перед глазами — ведь весь их корабль с грациозной медлительностью вращался вокруг своей оси, чтобы распределить нагревание от солнечного света.
Спустя пару недель Салли стала выбираться из своего отделения и сидеть с Фрэнком у его окна. Он не был психологом и придерживался стойких взглядов на межличностную динамику; он не считал важным, будет ли экипаж держаться вместе весь путь до Марса или нет — главное, чтобы они достигли его как одно целое. И уж точно он не собирался лезть в то, что представлялось ему весьма странными отношениями между отцом и дочерью. Поэтому, когда Салли приходила к нему, Фрэнк кивал ей, давая знать, что заметил её, но своих мыслей не высказывал. Она сама могла бы с ним заговорить, если бы того хотела.
Подходил к концу второй день их робкой дружбы, когда она всерьез к нему обратилась. Она указала на полосу зодиакального света:
— Это астероиды, да?
— Ага. Что-то подобное можно увидеть и дома — в смысле в небе на Базовой. Только здесь астероидов больше. И между Венерой и Марсом виден целый ещё один пояс.
Она задумалась.
— Ну да, обломки мертвой Земли, разрушенный Беллос…
— Вот-вот. Но от неё ещё может быть толк. Мы туда уже летали на малых ракетных кораблях, бурили фрагменты планеты и нашли там воду, углеводороды и даже железо от того, что раньше было ядром Земли. Причём все это легкодоступно. И мы производим ракетное топливо. В конечном итоге планируется, что мы станем полностью независимыми от материалов, завозимых из последовательных миров. Некоторые хотят там и жить, на самих астероидах. Впрочем, есть и такие, кто находит отвратительным кормиться на руинах разрушенной планеты.
Салли пожала плечами:
— Я, наверное, лишилась чувствительности к таким вещам уже давно. С тех пор как повидала следы нескольких Доннер Пати[172] в дальних мирах Долгой Земли. Раскуроченные людские кости. Я считаю, это просто ещё один вид каннибализма.
Она произнесла это с такой категоричностью, что Фрэнк был вынужден отвести взгляд, содрогнувшись.
— Ладно тебе, Фрэнк. Ты сильнее этого. Главное выжить, чего бы это ни стоило, разве нет?
— Да, конечно, так. — Он выдавил улыбку. — Как тебе наш полёт?
Она снова задумалась.
— Если честно, он меня удивляет.
— Удивляет?
Неплотно пристегнутая в своем кресле, она коснулась борта корпуса.
— Во-первых, этот корабль больше, чем, как я думала, нам потребуется.
— Да, технология невероятная. Мы летим благодаря крошечным термоядерным бомбам на топливных таблетках дейтерия и водорода, которые взрываются лазером, и таким образом сотни бомбочек каждую секунду толкают нас вперёд. Это же мы планируем применить и в более масштабных и далеких миссиях — на Венеру и даже, может быть, на Юпитер…
— Помедленнее, «Аполлон-13», у тебя уже дыхание участилось.
— Извини. Это же дело всей моей жизни. А до того ещё и мечта детства.
— Но я не понимаю, зачем тебе вообще нужна ракета. Я думала, Дыра тебя от этого избавила.
