Одной из странностей их полетов было то, что из-за разреженности воздуха нужно было лететь на большой высоте. На значительной высоте это было не так заметно, но ближе к земле чувствовалось, что они несутся стремглав, как ласточка, преследующая муху. И город возник из ниоткуда, и Фрэнк внезапно увидел, что несется по улицам из побитых плиток между башен цвета слоновой кости, до невозможности высоких, потрескавшихся и разрушенных. Не в силах этому сопротивляться, он издал боевой клич.
— Я вообще-то пытаюсь сосредоточиться, — проворчала Салли.
— Извини.
— Как идёт сбор данных?
Фрэнк глянул на планшет, находившийся позади его сиденья. На нем отображалось количество мегабайт данных, которые получались системой построения изображений, сонаром, радаром, системой сбора проб атмосферы — и затем оседали в памяти планера. У них даже имелись радиоприемники, пытавшиеся обнаружить какие-либо свидетельства передач: ионосфера Марса была слабой и плохо отражала радиоволны, но мало ли что — отказаться от прослушивания казалось упущением.
— Все как на ладони, — проговорил Фрэнк. — Ну и местечко, да? С высоты было похоже на… даже не знаю… шахматную доску, что ли. А отсюда, вблизи, башни кажутся потрескавшимися зубами. Но они выше, чем что-либо на Земле. Там таких не построишь.
— Спасибо низкой гравитации, — отозвался Уиллис.
— Но башни не спасли их от последних войн, — заметила Салли. — Глянь вниз.
Фрэнк увидел на засыпанных камнями дорогах и даже внутри некоторых разрушенных строений странные следы: элементы корпуса, шарнирные конечности, словно оторванные у какого-то громадного паука. Сделаны они были из какого-то металла или, может быть, керамики. Фрагменты эти были сломаны, раздавлены, взорваны, а поверхности дорог и стены были испещрены кратерами от бомб. Все это было покрыто тонким слоем наметенной ветром ржавой пыли.
— Почему последних? — спросил Фрэнк.
— Потому что здесь явно никого не осталось, чтобы навести порядок, когда она закончилась, — ответила Салли. — Многие из этих Джокеров, островов во времени, должно быть, закончили такими войнами, да? Когда климат нарушился, выжившим оставалось бороться за последнюю воду… жечь последние деревья, может быть, принося жертвы своим богам. Все это знакомо из истории Базовой Земли, так уж все происходит. Глупость есть везде.
Глядя на этот город, напоминающий скорее огромное кладбище, Фрэнк лишь поморщился от такого сухого замечания.
— Не думаю, что мы найдем тут что-нибудь ещё, — проговорил Уиллис. — Я спущусь и соберу немного образцов. Если хотите, давайте за мной.
Фрэнк увидел, как «Один» нырнул к широкому плоскому участку за пределами города.
— Ты как? — спросил он Салли. — Хочешь размять ноги?
— Мне и так неплохо. А тебе?
— Давай пропустим. Я и так занимаюсь йогой в кресле прямо сейчас.
Чтобы сэкономить метановое топливо, необходимое для старта с земли, они сводили число посадок к минимуму.
Салли потянула рычаг управления на себя. Нос «Тора» поднялся кверху, и планер стал подниматься по спирали, набирая высоту. Город вновь показался им игрушечной диорамой, где не было видно ни следов бомбежек, ни насекомоподобных боевых машин.
Фрэнк переключился на внутреннюю радиосвязь, так, чтобы Уиллис больше их не слышал.
— Салли.
— Что?
— «Глупость есть везде». Я уже слышал, как ты говорила это раньше. Так ты это серьезно?
— А что?
— Просто спрашиваю.
— Ну… я не презирала человечество с детства. Я научилась этому потом. Ты же знаешь мою историю…
Он знал основные моменты. Бо́льшую часть услышал от Моники Янсон, которая в последний период своей жизни тесно сблизилась с Салли — тесно, по крайней мере, для Салли, — когда они провернули свою выходку, чтобы освободить пару троллей от Космо-Д, а позже Янсон сблизилась уже с Фрэнком, пусть и ненадолго, прежде чем он её потерял.
Салли Линдси была прирожденным путником, пусть и смешанного происхождения: её отец, Уиллис, таковым не был. До Дня перехода семья её матери, обладавшая сверхспособностью, по понятным причинам хранила её в тайне, хотя и использовала, когда это было им нужно.
— Я переходила ещё ребенком, — сказала Салли. — Мои дяди ходили охотиться в Ближние Земли с арбалетами и всем таким, умели выжидать гризли. Папа же всегда был больше кустарем, чем охотником, и построил себе поэтапную мастерскую, а ещё устроил сад. Я помогала ему там, а он выдумывал всякие истории и играл со мной. Долгая Земля была моей Нарнией. Ты же знаешь, что такое Нарния?
— Это где жили хоббиты, да?
Она пренебрежительно фыркнула.
