Просто делай свою работу, товарищ летчик.
Но оказалось так, что уже на следующий день они набрели на следы очередной, совсем недавно павшей цивилизации, всего в пятидесяти с небольшим тысячах миров за бессмысленной отметкой в миллион переходов.
Кратер находился в нескольких десятках миль к югу от самой долины Мангала. Едва они перешли в этот мир, оборудование сразу же о нем сообщило, к тому же его металлический блеск был хорошо заметен с воздуха.
В этот раз Фрэнк летел впереди и вел Уиллиса за собой. Кратер представлял собой большую чашу в земле, глубокую и четко очерченную, и простирался в ширину примерно на полмили. Но внутренняя его поверхность блестела каким-то металлическим покрытием. С высоты Фрэнк видел, что сама чаша была усеяна недвижимыми объектами, помятыми и сваленными, — возможно, машинами или механизмами. А некоторые участки кратера, равно как и близлежащей поверхности, были окрашены черным, будто туда сбрасывали огромные бочки с сажей. Также оказалось, что кратер был соединен с остальной местностью прямо проложенными тропами, которые, однако, выглядели старыми и запыленными.
— Опять чуть опоздали, — проворчал Уиллис. — Опять ещё теплый труп. Не вижу движений, сигналов тоже не ловит. Хочешь спуститься, Фрэнк? Салли, держать позицию.
— Есть, пап, — последовал сухой ответ. Салли подчинялась приказам отца в подобных ситуациях, но явно нехотя.
Фрэнк направил нос планера вниз. Когда они понеслись в сторону чаши, Фрэнк заметил, что участки окружающей местности выглядели стеклянными, сверкая в слабом солнечном свете, когда поверхность плыла перед ними. Он обратил на это внимание Уиллиса.
— Ага, — согласился Уиллис. — А ты взгляни на кратер.
Когда они снова оказались над чашей, Фрэнк увидел, что внутренняя поверхность кратера была покрыта слоем некого металла, но слой этот был сильно поврежден и разрушен взрывами, а также частично расплавлен.
— Что это, радиологическое оружие? Лазеры?
— Что-то в этом роде. Я думаю, это могло служить чем-то вроде телескопа, наподобие Аресибо,[178] установленного в естественной чаше кратера. Если поверхность зеркальная, он может быть оптическим. С такой штукой, учитывая её положение, очень удобно разглядывать Землю.
Они пролетели дальше в направлении середины чаши. Фрэнк опасался, что здесь сохранились какие-нибудь верхние элементы конструкции, но ничего подобного не видел: разрушение казалось полным. В глубине чаши было свалено в кучу какое-то помятое оборудование, в основном металлическое. Поначалу он не замечал здесь ни признаков жизни, ни каких-либо, пусть даже мертвых, организмов. Но затем различил обломки хитина, которые показались ему смутно знакомыми.
— Спусти нас туда, — сказал Уиллис. — Возьмем пару образцов. Салли, ты оставайся на высоте…
Они спустились вблизи выбоины в зеркальной поверхности и вышли из планера.
Неуклюже шагая в своих скафандрах, они вскарабкались к самой выбоине. Там, как они почувствовали, было ещё холоднее. На дне не оказалось никаких признаков недавней активности: слой нанесенной ветром пыли лежал нетронутым. Уиллис собрал несколько образцов металлических деталей, фрагмент зеркальной поверхности, хитиновые останки.
— Этот панцирь выглядит знакомо, — заметил Фрэнк. — Как следы тех раков, которых мы находим ещё с самого начала.
— Так и есть. Во всем этом присутствует некоторое постоянство, разве нет? Вспомни, что мы видели — раков, китов. Это как общий набор. А дальше, может быть, мы только и будем находить искаженные версии этих видов, но по-разному эволюционировавших.
— Кажется, я понял… Пока Марс молод, на нем происходит быстрая эволюция форм жизни, видов, родов, семейств… И так по всему Долгому Марсу, лишь с мелкими различиями. Но потом тот или иной Марс высыхает, и всему живому, что на нем остается, приходится замедлять свою активность и впадать в спячку. И как правило, Марс так и остается мертвым, но на Джокерах вроде этого новые побеги использовали свои возможности, приспосабливаясь тем или иным образом в зависимости от условий среды. И нескончаемые изменения одних и тех же исходных видов — вариаций на тему китов, раков и, может быть, других, которых мы пока не распознали. — Говоря это, Уиллис продолжал работу, внимательно изучая унылые обломки. — Я проверю все это в планере на аналитических приборах.
— Насколько я понимаю, тех артефактов, которые ты ищешь, здесь нет.
— Нет, увы. Хотя это и самая технологически развитая культура, которая нам попадалась.
— Но ты поймешь, когда её увидишь, да? Чем бы она ни была?
— Уж будь уверен.
— А откуда ты вообще знаешь, что эта штука существует?
— Это же Марс, — ответил Уиллис, не поднимая взгляда. — В таком мире это логически неизбежно.
Фрэнк осознавал, что они так или иначе действовали друг другу на нервы, но эта нарочитая загадочность Уиллиса постепенно надоедала ему все сильнее. Кем он считал самого Фрэнка — шофером, которому нельзя доверить правду?
— Скрытность и уверенность, значит? И что, эти черты помогли твоей карьере?
Уиллис ничего не ответил, что взбесило его ещё больше.
