— Мэгги, это не убийство. В том случае, если вы примете в качестве аргумента тот довод, что это разные виды, что Следующие — не люди. Возможно, это жестоко — пристрелить лошадь. Но это не будет убийством, поскольку лошадь не принадлежит к нашему виду. Все наши законы и обычаи поддерживают эту точку зрения. Всю нашу историю — черт возьми, да ещё даже в доисторические времена — мы ставили интересы людей выше интересов животных. Мы убивали леопарда, преследующего нас в африканской саванне, уничтожали волков, которые охотились за нашими детьми в лесах Европы. И по-прежнему уничтожаем, если нам это нужно. Вирусы, бактерии…
— Но Следующие относятся к совершенно иной категории, чем вирусы, — резко возразил ему Джошуа. — И мы не всегда убиваем просто потому, что мы можем это сделать. Мы же защитили троллей, — он взглянул на Мэгги. — Вы ведь были вовлечены в эту кампанию, капитан. Черт побери, даже тот пример, что вы взяли их в свою команду…
— Тролли защищены законами США так же, как если бы были людьми, — покачал головой Мак. — Но их не считают настоящими людьми и даже каким-то их подобием. В любом случае здесь есть ряд совершенно иных практических аспектов. Нет никаких доказательств, что тролли причиняли вред людям, кроме как случайно или в результате провокации. Тролли не представляют угрозы. А в случае со Следующими есть опасения, что однажды они могут стать угрозой не просто отдельным людям, а всему человечеству, как сказал Катлер. Они могут поставить всех нас на грань вымирания.
— Это крайняя точка зрения. Даже если бы они были враждебны нам, почему все обязательно должно зайти так далеко? — спросил Джошуа.
— Справедливый вопрос, — ответил Мак. — Но все генетические, лингвистические и когнитивные доказательства указывают на один факт — это действительно иной вид, формирующийся прямо в сердце наших миров. Из-за этого между нами неизбежно возникнет конфликт. Конфликт, который должен, просто обязан закончиться уничтожением той или иной стороны. И я тебе скажу почему.
Следующие — не люди. Но самый серьезный аргумент против них из всех, что у меня есть, — это то, насколько они близки к людям. Возможно, они и умнее нас, но внешне выглядят точно так же, питаются той же едой и требуют тех же климатических условий для жизни. Это дарвинский конфликт между двумя видами, конкурирующими за одну и ту же экологическую нишу. И Дарвин знал, что это означает. — Он перевернул листок в своем планшете. — Я читал обо всем этом ещё в медицинском училище, совсем в другие времена… Никогда не думал, что это может быть применимо ко мне. Глава третья из «Происхождения видов»:[196] «Так как виды одного рода обычно, хотя и не всегда, сходны в своих привычках и конституции и всегда сходны по строению, то, вообще говоря, борьба между ними, если только они вступают в конкуренцию друг с другом, будет более жестокой, чем между видами различных родов». — Он опустил планшет. — Дарвин знал. Он это предвидел. Войны здесь не будет, и это будет совсем не цивилизованно. Все гораздо примитивнее — чистая биология. Это конфликт, в котором мы не можем позволить себе проиграть, Мэгги. Только одни из нас выживут: либо они, либо мы. И если мы проиграем, то потеряем все. Единственный для нас способ выиграть — если ты сделаешь сейчас то, что должна.
— Мы говорим сейчас не о какой-то биологии, а о разумных существах, — горячо возразил ему Джошуа. — Даже если бы они могли нас уничтожить, нет ни малейших доказательств, что они когда-либо это сделают.
— На самом деле есть, — сказал Мак.
— И какие же?
— Сам факт того, что мы готовы сидеть здесь и обсуждать уничтожение безусловно разумного, человекоподобного вида. Проще говоря, мы создаем своего рода прецедент, не так ли? И если мы сейчас можем предположить такую возможность, то почему бы и им не сделать это в будущем?
— Это смешно, — сказал Джошуа. — Такой ход мыслей мог бы превратить холодную войну в горячую ещё за несколько десятилетий до Дня перехода. Сбросить бомбу на других просто потому, что у них есть возможность сбросить её на вас.
— Вообще-то нет, — вмешалась Мэгги. — Наше мышление не настолько примитивно, Джошуа. За последние десятилетия человечество стало гораздо лучше справляться с угрозами своему существованию, которые обычно имеют низкую вероятность, но непредсказуемые последствия. Мы не смогли предвидеть Йеллоустоун, но зато разработали способы борьбы с опасными астероидами — да, мы занимались этим ещё до Йеллоустоуна. Я бы сказала, что суть нашей философии в том, чтобы действовать в отношении таких угроз в согласии с обществом, используя тот объем ресурсов, который можно считать пропорциональным вероятности этого события и серьезности его последствий.
