И вот наконец, перед самым рассветом, Финт спустился вниз, и выскользнул за дверь, и прокрался в конюшни рядом с посольством. Он знал, что в любой момент может столкнуться с конюхом либо грумом, и тем не менее, двигаясь ещё тише, он отыскал каретный сарай, и да, там-то и стояла карета с нарисованным сбоку иностранным гербом. Финт осторожно опустился на колени рядом с нею и ощупал колеса. В одном колесе торчал какой-то металлический штырь; видать, его выбросили, а он застрял и теперь царапал обод. Финт попытался его вытащить, но безуспешно; пришлось пустить в ход очень полезный ломик; штырь наконец выскочил, Финт поймал его на лету, встал, подошел к гербу и процарапал как можно глубже: «МИСТЕР ПАНЧ».
Затем, с потемневшим лицом, преисполнявшись железной решимости, он прошёлся от денника к деннику, выгоняя их обитателей во двор, — и тщательно запер за ними ворота, потому что, как всем известно, лошади такие бестолочи, что при пожаре кидаются обратно в стойла, думая, что там безопасно: эта привычка наглядно поясняет, почему лошади не правят миром. Они бесцельно слонялись туда-сюда, а Финт чиркнул спичкой, кинул её на вязанку сена и теперь уже ушел окончательно — вниз по ближайшему переулку, наслаждаясь приятным сознанием того, что поступил правильно, а именно воздержался от дурного поступка. Он неспешно затрусил к реке, а за его спиной, вдалеке, слышалось потрескиванье дерева и людские крики.
Разумеется, Соломон растолкал юношу, не дав ему разоспаться сильно дольше обычного — с поправкой на то, что и сам Соломон встал отнюдь не рано после такого славного ужина. Соломон поначалу решил было оставить спящего Финта в покое, а сам между тем изучил содержимое удобной Финтовой котомки, потому что Соломон не был бы Соломоном, не будь он назойливо любопытен. Так что когда Финт наконец был разбужен и вышел из-за занавески, там, за столом, восседал сияющий Соломон, перед ним на бархатной тряпице аккуратной горкой искрились драгоценности, и тут же рядом лежали книжицы и регистры.
— Ммм, Финт, не знаю доподлинно, что ты там поделывал прошлой ночью, но думается мне, я догадываюсь — а ты ведь знаешь, что Соломон и сам не вовсе обделен мудростью, — что ты надумал свести с кем-то счеты. И хотя ты знаешь, что я не терплю, ммм, воровства в любых его проявлениях, я тут потолковал с Богом, и он со мною согласился, что в подобных обстоятельствах ты мог бы и особняк поджечь.
Финт смущенно потупился — и признался:
— Вообще-то, Сол, я и впрямь подпалил конюшни, там ведь стояла эта треклятая карета.
Соломон горестно поморщился.
— Ммм, надеюсь, ты всех лошадей вывел.
— А как же, — подтвердил Финт.
— И, ммм, в конце-то концов, что такое драгоценности? — оживился старик. — Просто блестящие камушки. У тебя, кстати, глаз — алмаз. Превосходный выбор, просто превосходный. Но смею заметить, некоторые из этих шифров и кодовых книг весьма заинтересовали бы правительство; тут на нескольких языках изложено такое, что в одних кругах причинило бы немалый ущерб, а в других — вызвало бы великую радость.
Все, что смог в этот момент выговорить Финт, это:
— Ты… не возражаешь? — и: — Ты это все умеешь прочесть?
Старик высокомерно воззрился на него.
— Ммм, я читаю на большинстве европейских языков, за исключением, пожалуй, валлийского, который для меня чуток трудноват. Один из этих документов — копия донесения касательно царя Всея Руси, который, ммм, по-видимому, пошалил немного с супругой французского посла… вот так так! — хорошенькие дела! — интересно, что произойдет, если об этом узнают и другие? Финт, если не возражаешь, думаю, оно неплохо было бы, кабы кто-нибудь вроде сэра Роберта получил доступ к этим потрясающим сведениям, а это всего лишь одна из многих подробностей, представляющих немалый интерес для правительства Её Величества. Я таки позабочусь о том, чтобы он получил эти документы, ммм, сколь можно более негласным образом.
Соломон помолчал.
— Безусловно, я не вижу повода сообщать ему о драгоценностях. Кстати, их тут — воистину златые горы, одних только рубинов на огромную сумму. Королевский выкуп, я бы сказал. Или, может статься, подарок от принца и его отца, ммм? Как ты знаешь, я скупкой краденого не занимаюсь, но, сдается мне, среди моих знакомых найдется один-два, кто бы помог нам сбыть эти камешки с рук, и я уверен, что таки смогу выговорить очень приемлемую цену. Всенепременно; они ведь ходят в синагогу, как и я, а рано или поздно любой человек вынужден заключить сделку с дьяволом, в каковых обстоятельствах Бог склонен помочь человеку хорошую цену выторговать. Полной стоимости ты, понятное дело, не получишь, но, думаю, после того, как я проведу переговоры, ты составишь себе второе состояние. Скажем, как приданое для твоей юной дамы?
Соломон вытащил из стопки один из документов.
