Коронер, хоть и давно к такому привыкший, был потрясен до глубины души рыданиями и сетованиями в духе: «Я ж ей говорила, говорила, что мы справимся, мы уж перебьемся как-нибудь». И: «Я ж ей не велела разговаривать с джентльменами на улицах, сэр, строго-настрого запрещала, но вы же знаете, как оно бывает с девушками, сэр, ох, легкая они добыча для первого же блестящего джентльмена с деньгами в кармане. Ох, боже мой, боже мой, если б она только послушалась; я ж себя по гроб жизни винить буду». И: «Ну, то есть деревня — это вам не город, скажу как на духу. Ведь обычно-то оно как бывает? Если парень и девушка натворили дел, а на ней потом поясок не сходится, так её матушка с ней потолкует по душам, верно? А потом матушка потолкует с её отцом, а её отец потолкует с отцом паренька за кружкой пивка в трактире, и все повздыхают и скажут: «Ох, ну, всяко бывает, по крайней мере, бездетными-то они не помрут!»» Если верить старушке, так после того молодая пара отправлялась прямиком к священнику, и ничего страшного, все в конце концов заканчивалось хорошо.
Коронер, умудренный опытом не только житейским, но в некотором смысле и посмертным, не поручился бы, что все так просто, но, конечно же, вслух ничего подобного не сказал. Наконец почтенная старушка дошла до сути: девушка убежала из дома, а она вот теперь, пока старые ноги носят, ходит от моста к мосту в поисках беглянки. Коронер мрачно покивал: все та же трагическая история, один в один.
Он знал, что в сумерках лондонские мосты патрулируют христианские филантропы, высматривая этих злополучных «замаранных голубок». Обычно «голубкам» выдают брошюру и уговаривают их так не делать; но что их ждёт? — работный дом и, скорее всего, разрешившись от бремени, бедная девушка ребенка своего больше никогда не увидит.
Сталкиваясь с такими вещами ежедневно, поневоле обрастаешь носорожьей кожей, и, увы, коронер чувствовал, что справляется неважно; но старушка принялась описывать свою племянницу, и он угрюмо слушал. Рыдания перемежались словами: «Синее платьице, сэр, не новое, зато белье такое хорошее, сэр, с иголкой так ловко управлялась, умница моя… Колечко ещё было железное, из подковного гвоздя, кузнецы такие делают; какое-никакое, а колечко. Нет, никаких драгоценностей, но колечко есть колечко, верно, сэр? И вот ещё, может, чего важно; волосы у неё светлые, роскошные золотые волосы. Никогда их не подстригала, не то что другие девицы, которые, что ни год, ножницами — чик, и продают на парик. Здесь она как кремень, нет — и все тут; такая хорошая была девушка…»
Выслушав это все, коронер слегка оживился — равно как и Финт, глядя на выражение его лица. Не зря он потратил столько времени, выискивая Двойного Генри, и две пинты портера окупились с лихвой — он все выспросил, до последней подробности.
— С моей стороны некорректно было бы употребить слово «повезло» в таком контексте, мадам, но, по счастливой случайности, возможно, что ваша племянница как раз сейчас находится в нашей мертвецкой, где пробыла вот уже несколько дней. На неё мне как раз указали во время вчерашнего утреннего обхода, и, правду скажу, и я, и дежурный офицер поразились изумительному оттенку её волос. Увы, повсюду в нижнем течении Темзы столь драматическая ситуация, к сожалению, повторяется слишком часто. В случае этой очаровательной юной девушки я, должен признаться, уже начал отчаиваться, что объявятся её близкие.
Почтенная старушка зарыдала с новой силой:
— Ох боже ж ты мой, что ж я теперь её матери-то скажу! Я ж обещала приглядеть за ней, но в наши дни девушки, сами знаете…
— Да, я все понимаю, — торопливо заверил коронер. — Позвольте предложить вам ещё чашечку чая, добрая женщина, а после я свожу вас посмотреть на искомый труп.
Это предложение было встречено душераздирающим стоном и новым потоком слез, причём слезы были настоящие: к тому времени Финт уже настолько прочувствовал драму, что едва не лишался чувств; однако ж он, или, строго говоря, на тот момент
Старушка, обратив залитое слезами и соплями, поросшее волосками лицо к доброму коронеру, прошамкала:
— Я, по правде сказать, небогата, сэр, совсем не богата. Как Артур-то мой упокоился на Лавендер-хилл, осталась я без гроша в кармане, так что мне ещё надо подсобрать средства, сэр, чтоб все сделать по-людски. Иначе её ж на Кроссбоунз[402] закопают, сэр?
