Избранные произведения. III том полностью

— Хрумпф, — буркнул Гуляш; так он обычно отвечал на любую непонятную ему речь. А в последнее время он хрумпфал очень, очень часто.

— Я слыхала, молодые крысы жалуются, что тени внушают им страх, — сообщила Персики.

— С какой стати? — удивился Гуляш. — А полная темнота их, надеюсь, не пугает? Темнота — для крыс в самый раз! Крысам полагается сидеть в темноте!

— Странно, — промолвила Персики, — но мы не знали, что существуют тени, пока не обрели свет.

Одна из крыс помоложе робко подняла лапку.

— Эгм… и даже когда свет гаснет, мы все равно знаем, что тени — тут, рядом, — проговорила она.

Фасоль Опасно-для-Жизни обернулся к молодой крыске.

— А тебя звать?.. — спросил он.

— Вкуснятина, — подсказала молодая крыска.

— Так вот, Вкуснятина, — мягко объяснил Фасоль, — я думаю, страх перед тенями — это все из-за того, что мы поумнели. Твой разум осознаёт, что есть ты, а есть все прочее вне тебя. Так что теперь ты не просто боишься того, что видишь, и слышишь, и чуешь, но ещё и всего того, что ты… вроде как… видишь внутри своей головы. Если научиться без страха смотреть в лицо теням извне, это поможет нам бороться с тенями внутри нас. И ты сможешь справиться со всей темнотой. Это огромный шаг вперёд. Так держать.

Вкуснятина глядела не без гордости, но явно нервничала.

— А я вот не понимаю, из-за чего весь сыр-бор, — встрял Гуляш. — На мусорной куче у нас все было в порядке. Я вообще ничего не боялся.

— И мы были легкой добычей для любого бродячего кота или голодного пса, сэр, — напомнил Фасоль Опасно-для-Жизни.

— Так вот, если уж речь зашла о котах… — проворчал Гуляш.

— Думаю, Морису мы можем доверять, сэр, — отозвался Фасоль. — Ну, допустим, не в денежных вопросах, согласен. Но вы же знаете, у него отлично получается не жрать тех, кто умеет разговаривать. Он всякий раз себя сдерживает.

— Насчет кошки не сомневайтесь: кошка всегда остается кошкой, — возразил Гуляш. — И не важно, говорящая она там или нет!

— Да, сэр. Но мы стали другими, и Морис — тоже. Я верю, что в душе он вполне порядочный кот.

— Кхе-кхе. Это мы ещё посмотрим, — вмешалась Персики. — Но теперь, когда мы все собрались, давайте уже построимся.

— А ты кто такая, чтобы приказывать: «давайте построимся»? — заворчал Гуляш. — Ты разве вожак, ты, крысявка, которая, видите ли, со мной рллк не изволит? Нет! Вожак — я. И это моё дело — говорить «давайте построимся»!

— Да, сэр, — откликнулась Персики, припадая к самой земле. — И как вы хотите, чтобы мы построились, сэр?

Гуляш воззрился на неё. Потом обвёл взглядом застывших в ожидании крыс с мешками и тюками, затем старый подвал — и опять обернулся к распластавшейся по земле крысе по имени Персики.

— Ну… просто постройтесь как-нибудь, — пробурчал он. — Не приставайте ко мне по пустякам! Вожак — я! — И он удалился в тень.

Когда он ушел, Персики и Фасоль Опасно-для-Жизни оглядели подвал, заполненный трепещущими тенями — порождениями свечного пламени. По одной покрытой налетом стене сбегала струйка воды. Тут и там вывалились камни, оставив многообещающие дыры. Пол был земляной, и нога человека не оставила на нем следов.

— Идеальная база, — похвалил Фасоль Опасно-для-Жизни. — Пахнет скрытностью и безопасностью. Превосходное прибежище для крыс.

— Точно, — раздался голос. — И знаете, что меня беспокоит?

В свет свечи вышел крыс по имени Гуталин и поддернул один из своих поясов с набором инструментов. Большинство крыс тут же обернулись к нему. Гуляша слушались, потому что он — вожак, а вот Гуталина — потому что он частенько рассказывал то, что совершенно необходимо знать, если хочешь жить дальше. Крупный, поджарый, двужильный, он бoльшую часть времени разбирал капканы на составные части, чтобы посмотреть, как они устроены.

— Так что тебя тревожит, Гуталин? — спросил Фасоль.

— Тут нету крыс. Никого, кроме нас. Крысиные туннели есть. А вот крыс мы не видели. Вообще ни одной. А в городе вроде этого крысы обычно кишмя кишат.

— Может, они просто нас испугались, — предположила Персики.

Гуталин потер лапой покрытый шрамами нос.

— Может, и так, — отозвался он. — Но тут пахнет каким-то подвохом. Умение мыслить — великое изобретение, но нам даны ещё и носы, и стоит иногда к ним прислушиваться. Не теряйте бдительности! — Он обернулся к крысиному собранию и возвысил голос: — ОК, ребята! Все помнят, чему я вас учил! — заорал он. — Передо мной повзводно — стройсь!

И крысы тотчас же разбились на три группы. Им это труда не составило: сказались долгие тренировки.

— Очень неплохо, — похвалил Гуталин, едва последние крысы шмыгнули на свои места в строю. — Так держать! Бойцы, здесь — опасная территория, так что об осторожности попрошу не забывать…

Гуталин был уникальной крысой: он носил одежду. Ну, по крайней мере, отдельные предметы одежды.

Когда крысы открыли для себя книги — а сама идея книг большинству стариков до сих пор казалась слишком сложной, — в одной книжной лавке, куда они захаживали каждой ночью, они нашли Книгу Книг.

Книга повергала в изумление.